Драмматургия

В 1965 г. Арагон, вдохновленный успехом многотысячных поэтических вечеров в России и триумфальным выступлением советских поэтов в городах Франции, организует поэтические чтения в театре Рекамье. Стихи Жака Рубо — один из ключевых номеров программы. Не пройдет, однако, и двух лет, как выпущенная Рубо книга "Эпсилон" (1967) покажет, что ученик Арагона сделал резкий поворот и устремился в русло поэзии, которую читать перед большой аудиторией невозможно. Новизна поэтической манеры была столь ошеломляющей, что жюри "Фенеон" впервые в своей практике не стало делить премию "Поэзия" меж несколькими претендентами, присудив ее в 1968 г. Жаку Рубо.

Неудивительно, что в этом случае движение отождествляется со своей противоположностью — статикой. Нередко писатель воплощает этот парадокс в зрительном образе. Мир Беккета заселен увечными существами, неспособными самостоятельно передвигаться.

К креслу-каталке прикован Хамм в "Эндшпиле" (1957), где действие замкнуто четырьмя стенами комнаты, подчеркивая безысходность ситуации: выхода как такового из нее нет. Такой же способ передвижения определен и для героя пьесы "Театр 1" (1960). Еще более точным образом "неподвижного движения" является кресло-качалка в пьесе "Качи-кач" (1981): оно не остановится ни на мгновение, но при этом не сдвинется с места.

Эстетические параметры исторического романа в отдельных моментах близки были общим параметрам развития романа вообще. Так, одна из художественных примет французского романа в 70—80-е годы — а именно сочетание строгой реалистичности с фантастическими гипотезами — проявилась и в жанре историческом. Примером может служить роман Ж. -П.

Да, конечно, поначалу Турнье как бы верно следует канве великого просветительского романа. И кораблекрушение, и единственный спасшийся после него человек, достигший берега необитаемого острова и пытающийся на этом острове восстановить утраченный им мир. Мир внешний и мир внутренний. Труды Робинзона на земле, его деятельность администратора и законодателя — все это, бесспорно, связано с романом Дефо, как связана с ним и сюжетная канва "Пятницы": появление дикаря, новый этап жизни на острове, прибытие английского корабля. Но, по существу, на этом сходство и кончается.

Эстетическое фрондерство "гусар" (название было достаточно случайным, но не случайно, что именно Нимье оказался "виновником" названия: он был признан лидером группы), выступивших с позиций "чистого искусства", стало одним из частных моментов более общей литературной борьбы между писателями, видящими в литературе средство для общественных преобразований, и приверженцами литературы, считающими себя независимыми от социальных амбиций. "Гусары" как группа прежде всего оформились в протесте против торжествующей философии безнадежности в ту пору модного экзистенциализма. Они утверждали, что экзистенциалистская литература слишком много на себя берет: она претендует на разрешение метафизических проблем. При этом несогласных с ее концепциями она трактует с беспощадностью как буржуазных "мерзавцев".

В 1947 г. от демократического объединения писателей отошел один из организаторов "Леттр франсез" Жан Полан. Тогда же, в 1947 г. , целая группа видных писателей, участвовавших в Сопротивлении, примыкавших к Национальному Комитету писателей, издает сборник "Час выбора". Это были Мартен-Шоффье, Веркор, Шамсон, Авелин, Фридман и Кассу. В 1950 г. Веркор, Мартен-Шоффье, Фридман, Кассу и Арно вышли из руководящего комитета журнала "Эроп", заявив о потребности в "независимости духа". Таким образом, выбор значительной группы писателей-демократов отражал социально-политическую переориентацию в условиях спада пафоса Сопротивления, в новой общественной ситуации, а в известной степени под влиянием догматизации коммунистической идеологии и негативных процессов, шедших в странах социалистической ориентации.

Думается, что использование мифологических структур у Роб-Грийе может идти под непосредственным воздействием трудов ученых, в первую очередь К. Леви-Стросса. Как и при обращении к детективу, мифологический код носит, с одной стороны, абстрактный, "филологический" характер, с другой — шутливый, игровой, пародийный. В этом отличие Роб-Грийе от М. Бютора, который всерьез ставит задачу возрождения новой, постхристианской мифологии, уважительно использует подлинные мифы американских индейцев6. Использование детективных и мифологических моделей в принципе характерно для литературы XX в. Главное художественное открытие Роб-Грийе и, шире, "нового романа" заключалось в ином — в остраненном, замедленном повествовании.

Да и сама писательница хотела бы смягчить ирреальность описанной ситуации, выразив надежду, что ее книга "не покажется странной и не будет помещена в сферу фантастики". В 80-е годы эта сказочно-притчевая стихия нашла наиболее художественно завершенное выражение в творчестве Сильви Жермен. Совсем юной, только что окончив Сорбонну, написала Сильви Жермен свое первое произведение — "Ночную книгу" (1985). Ее сразу заметили — настолько необычно сочетались историческая быль и волшебная сказка.

Новаторские феномены были порождены и феминистским движением (Элен Сиксус, Бенуат Гру. К феминистской литературе причисляют некоторые обозреватели и Маргерит Дюрас). Так или иначе, повествовательные жанры этих десятилетий обнаруживают значительные изменения, но не на поверхности, а на глубинном уровне эстетической структуры. Именно в эти годы формируется феномен, который назвали постмодернизмом; в это понятие вкладывается отказ от экстремальных художественных экспериментов, при учете, однако, их опыта, при значительном обновлении литературного языка.

В "мобилях"главным принципом письма-интерпретации становится монтажСтолкновение текстов из разных областей (реклама, история, география, литература, этнография, естественная история), написанных автором и заимствованных из трактатов, речей, романов, каталогов, словарей (мир предстает как универсальный лексикон, алфавитное и систематическое именование вещей), создает повествовательное напряжение. Новый контекст меняет их смысл. Действующие лица, которых вводит Бютор ("Сеть воздушных сообщений", "6 810 000 литров"), не просто лишены индивидуальности и взаимозаменимы (так, во второй книге они носят схожие имена, начинающиеся на одну букву: А и В — новобрачные, С и D — пожилые супруги, Е и F — садовники-негры и т. д. ) — от них остались только голоса, их судьбы — такая же литературная условность, как постоянно цитируемый роман "Атала" Шатобриана. Описывая вечно низвергающийся водопад, Бютор воспроизводит день, год, жизнь природы и человека: став коллективным героем, соединившись воедино, супружеские пары проживают вместе, во многих вариантах, одну и ту же историю любви. Состояние покоя в движении, постоянства в изменчивости и передают "мобили", они изображают не сам объект, а способ его существования.

"Страсти по генералу Франко" оставляют очень сильное впечатление, свидетельствуя о бесспорном таланте Гатти-драматурга. Написанная взволнованно и вдохновенно, эта пьеса словно вобрала в себя многие мотивы его творчества. Несмотря на присущую всем его произведениям дробность и "многослойность", Гатти удалось создать в ней обобщенный образ гордого и непокоренного народа, сыны и дочери которого в эмиграции сумели сохранить верность идеалам, за которые они боролись. И этот образ, складывающийся из множества индивидуальных судеб, становится содержательным и композиционным стержнем пьесы.