Но у Рикарду есть другой дар

Подобный подход вполне естественен для новороманистов. По этому пути двигался М. Бютор. К. Мориак в сборнике критических статей "Современная алитература" (1958) объединял писателей, эссеистов, философов, литературоведов, всех "нетрадиционалистов" — от Кафки до Роб-Грийе. Но парадокс Рикарду заключался в том, что именно теоретические его работы стали подлинными новыми романами.

Малоудачной была его радиопьеса "Сообщения" (1973) , разросшаяся затем в роман-комментарий "Театр метаморфоз" (1982), а вот срежиссированные им коллоквиумы в Серизи оказались прекрасными интригующими спектаклями. "Новый роман" живет в атмосфере литературной и бытовой игры, шутки, и научный хепенинг столь же естественная форма его существования, как хепенинг театральный, наподобие того, что устроили из пьесы В. Вулф "Пресноводный" игравшие в ней Э. Ионеско, Н. Саррот, А. Роб-Грийе, критики Г. Дюмюр, Т. Бишоп и др. (премьера спектакля состоялась 7 ноября 1983 г. в театре Рон-Пуэн). Интерес новороманистов к слову, к его звучанию естественно привел их к драматургии, в первую очередь — радиотеатру. Одним из первых начал писать пьесы друживший с С. Беккетом Р. Пенже: "Мертвое письмо", "Рукоятка" (1960), "Тут и там", "Архитрюк", "Гипотеза" (1961) и др. Его диалогические тексты могли одновременно печататься с подзаголовком "роман" и ставиться на театре ("Вокруг Мортена", 1965).

Создание новороманного театра продолжили М. Бютор ("Сеть воздушных сообщений" 1962), М. Дюрас (она писала пьесы еще в 50-е годы, но успех пришел только в середине 60-х: "Воды и леса", "Дни напролет среди деревьев", "Сквер", "Музыка" и др. ), Н. Саррот ("Молчание" (1964), "Ложь" (1965) и др. ), К. Мориак ("Беседа" (1964) и др. ). И выяснилось, что драматическая форма проясняет новороманное письмо, делает его понятным зрителям, усвоившим уроки "театра абсурда". Появилась возможность непосредственно столкнуть на сцене разные словесные потоки, речи и мысли героев ("Беседа"), превратить подтекст в основное действие (Н. Саррот), как бы составив пьесу целиком из "реплик в сторону".

Традиционный прием "театра в театре" облегчил показ пьесы как придумываемой в процессе представления героем- драматургом. Персонажи очеловечились, вновь обрели индивидуальность, их зависимость от Слова, вместе с которым они постоянно меняются, сообщила им психологическую глубину. Если вначале новороманисты писали пьесы по заказу немецкого радио (Саррот), то потом их произведения привлекли внимание ведущих французских режиссеров и актеров. «Новый роман» проник в кино"Новый роман" проник в кино во многом благодаря режиссеру Алену Рене, поставившему фильмы по сценариям М. Дюрас ("Хиросима, любовь моя", 1959) и А. Роб-Грийе ("В прошлом году в Мариенбаде", 1961). Самостоятельные киноработы Роб-Грийе особых лавров ему не принесли, но зато помогли изменить творческую манеру, проверить новые художественные идеи.

Для М. Бютора подобным полем для экспериментов в 60—70-е годы стали поэзия, искусствоведение, совместная работа с художниками, музыкантами, композиторами. Из скульптуры пришел используемый им принцип мобилей, открытого произведения, вечно меняющегося, существующего только в контакте со зрителем, читателем. Соотношению живописи и литературы, исследованию процесса творчества посвящено эссе К. Симон "Слепой Орион" (1971), включенное затем в роман "Тела-проводники" (1971). "Новый роман" эволюционировал не только под воздействием внутренних художественных причин, общих тенденций развития французской культуры, но и политических баталий. В движении к новейшему роману существенную роль сыграли события 1968 г. "Майская революция" отразилась и преломилась в творчестве тех, кто отвергал традиционную, "буржуазную" культуру,— и неороманистов, и драматургов "театра абсурда" и кинематографистов новой волны.

Безоговорочно принял ее М. Бютор, поставив свои стихи на службу восставшим студентам. Н. Саррот заговорила о стене непонимания, возникшей между поколениями, об оправданности и вместе с тем жестокости молодежного протеста, разрушающего мир отцов (повесть "Вы слышите их?", 1972, пьеса "Это прекрасно", 1975). Э. Ионеско категорически отверг идею насилия, бунта как разрушительного, а не созидательного начала (роман "Одинокий", пьеса "Этот потрясающий бордель!" 1973).

Единственно разумным, творческим поведением в стихии хаоса он считает полное бездействие, молчание, позволяющее человеку сохранить себя, не слиться с толпой. Сходные картины вселенского кошмара возникают в фильме Ж. Л. Годара "Уик-энд" (1968) и романе Роб-Грийе "Проект революции в Нью-Йорке" (1970): анархические идеи притягивают кинематографиста и писателя, но практическое их осуществление страшит. В сборнике новелл Ж. Рикарду Революции строк" (1971) "подрывная деятельность" перенесена на уровень описаний, а не событий.

По его концепции, освобождение общества должно начаться с освобождения текста. Писательство — это род духовного терроризма, разрушающего изнутри стереотипы буржуазной идеологии. Художественная провокация, эпатирование становятся орудиями борьбы.