1. Skip to Main Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Сюжеты обеих книг не просто похожи, как две капли воды

У Мишеля де Сен-Пьера, напротив, священник- модернист, как ни старается, не может вернуть к жизни мальчишку; после этого ему ничего не остается как утратить веру и поддаться плотскому соблазну (он продолжает помогать беднякам как мирянин). Клоделевское соперничество двух сестер сменилось соперничеством пастырей: истинный герой, член ордена иезуитов, обращает прекрасную грешницу, число верующих, приходящих послушать его проповеди, возрастает неимоверно. Герой Сесборна своей честностью, самоотверженностью, бескорыстным фанатизмом напоминает если не Павку Корчагина, то Давыдова, поднимавшего целину человеческих душ; герой Сен-Пьера — образцового и бесплотного новатора из пьесы И. Дворецкого. Писатель сам иронизирует над излишне профессиональными разговорами священников, их совещаниями по обмену опытом, учетом численности прихожан в процентах, но ничего иного не предлагает. Отношения Жюльена Грина с католической религией складывались сложнее, чем у Мориака и Бернаноса.

Воспитан он был в протестантской вере, в католицизм перешел в 1916 г. в 16 лет. Он всерьез думал о духовном поприще, но все же в 19 лет отказался от него. В 1929 г. писатель, по его утверждению, отошел от веры, но в середине 30-х он увлекся мистическими сочинениями, древними индийскими верованиями, а весной 1939 г. , отчасти под воздействием Жака Маритена, вновь обратился к ней. Разумеется, и у Франсуа Мориака были периоды усиления и ослабления религиозного чувства (его "обращение", по свидетельству Ш. Дюбоса, относится к 1928 г. ), но для Жюльена Грина и его героев острее, болезненнее стоит вопрос обретения и утраты веры, ее истинности.

Тяжкий груз избранничества давит на плечи не священников, а прихожан, они слышат Голос, им посылаются знамения (так видит Христа Карин в "Другом", 1971). Как нам представляетсяИ все-таки, как нам представляется, можно увидеть разницу в поэтике довоенных и послевоенных произведений Ж. Грина. Его персонажи, как правило,— застывшие, неподвижные, статуарные, они претерпевают события, а не управляют ими, поступки совершаются под воздействием высшей силы, чужой воли. Даже днем они постоянно впадают в сон (Джозеф в "Мойре", 1950), девушки оказываются сомнамбулами ("Варуна", 1940, "Дурное место", 1977). Если при этом у них нет хотя бы смутного ощущения, что существует иная, высшая реальность, их существование становится бессмысленным мороком.

Сны оказываются не предзнаменованиями, а лишь фантазмами, они не ниспосланы свыше, не составляют разрозненные перепутанные части мистического послания (как в "Варуне"), а поднялись из темных глубин подсознания (как в романе "Обломки", 1932). В снах происходят убийства, эротические сцены, а на поверхности все неподвижно. Ничего не может произойти с красавцем богачом Филиппом, героем "Обломков",— он пуст, он манекен. И ничего не происходит.

Любовный треугольник у Грийа — фигура жесткая, он держит напряжение между персонажами, соперницами-сестрами ("Обломки", "Варуна"), матерью и дочерью ("Ясновидящий", 1934), но не дает действию развиваться. Писатель пытается оживить текст, создавая новое пространство, но не божественное, а рукотворное, порожденное самими героями. "Ясновидящий" строится на контрастном повествовании от лица набожной девушки, еще девочки, и юноши атеиста, соблазнителя. Но рассказ Манюэля не противоречит истории Марии-Терезы, а продолжает ее; ведя дневник, скромный продавец книжного магазина присваивает себе прерогативы автора. Написанная им третья часть ("То, что могло бы быть"), его воображаемые приключения — история Персеваля в замке короля-Рыболова, изложенная в духе "Землемера" Кафки. Герой в силах придумать только царство смерти и сам вскоре переселяется в него.

В романе "Варуна", писавшемся в период духовного кризиса, Жюльен Грин сталкивает мистические учения, язычество, легенды, теорию переселения душ, чтобы от них перейти к христианской вере. Три части, написанные в разных жанрах, разным слогом (философская сказка, исторический роман, психологический "роман о романе"), борются друг с другом, но разорвать роковую цепь предопределений не удается: на магическую цепочку, которая переходит сквозь века от одного героя к другому, можно лишь повесить крест, как это делается в последней фразе книги. В первой части ("Хэль") вымышленный мир заполняет все, дьявол может свободно гарцевать по морю на коне, сопротивления среды нет. Силы добра и зла, ангелы и бесы в открытую сражаются за душу героя. Во второй части ("Элен") Ж. Грин предлагает подчеркнуто несостоятельную "реалистическую" трактовку мистической любовной истории, возлагая вину на корыстолюбивого мошенника кабалиста.

В третьей части ("Жанна") любовные муки уступают место мукам творческим: писательница рассказывает в дневнике о работе над романом, посвященным описанной во второй части истории. Изучение чужой жизни становится ключом для познания своей, историческое исследование превращается в самоанализ, жанры романа и дневника смешиваются. Вместе со своей героиней, Элен, Жанна обращается мыслями к Богу, но чем больше она работает, тем яснее ощущает, что к ней из глубины времен пришла чужая смертоносная сила. Грин возвращается к повествованиюНи фантастика, ни мистика, ни литература не создают мир, равноправный реальному, и Ж. Грин возвращается к повествованию о двух своих родинах, Франции и Америке.

Земные отношения персонажей перестают подчиняться жестокой конструкции, ее сменяет волнообразное движение, постоянные колебания героев, совершающих, казалось бы, непредсказуемые, импульсивные поступки. Но сохраняется высшее предопределение, все события, все дела, будь то любовные или денежные, неумолимо выстраиваются в уже хорошо известный нам сюжет об искушении-искуплении, об убиении- спасении. Жак Пети очень точно написал о зеркальном отражении сюжетов романов "Мойра" и "Каждый в своей ночи" (1960): в первом набожный юноша (Джозеф) будит во всех зов плоти, во втором порочный (Уилфред) заставляет окружающих вспомнить о Боге.

Джозеф убивает Мойру, Любовь (подобно Хэлю в "Варуне", он не узнал свою суженую), Уилфред погибает от пули святого грешника Макса. Женский вариант этой судьбы предлагают романы "Злоумышленник" (1956, начат он был еще до войны, именно его, испугавшись, отбросил Грин, как поступила Жанна в "Варуне"; еще одна часть, "Исповедь Жана", была опубликована только в 1973 г. ) и "Дурное место". В финалах обеих книг невинные девушки кончают с собой. Некрасивая Эдвига стреляется из-за нехватки любви, невозможности пробить окружающую ее стену безразличия, прекрасная, как статуя, молчащая Луиза погибает от ее избытка. Спасаясь от огня страстей, который она против воли разжигает в людях, она убегает в зимнюю ночь, растворяется в снегу.

Чистота уничтожает все вокруг себя: невинных героев и тех, кто влюбляется в них, охватывает страсть к самоубийству. Джозеф и Луиза сеют разрушение и смерть. Роман "Другой", взяв принцип контрастного повествования, героев, ис-пользованных в "Ясновидящем", соединяет мужской и женский варианты судьбы. Первая встреча француза Роже и датчанки Карин дарует им любовь, но лишает веры.

Ввергнув в грех, обрекает на заточение и одиночество. После разлуки юноша во время войны попадает в немецкий плен, девушка подвергается всеобщему осуждению за то, что путалась с немецкими офицерами. Второе свидание, через десять лет, приводит героев к обращению — и неизбежной смерти. И здесь, пожалуй, отчетливее всего в католической прозе звучит протест героя-повествователя против своего создателя, бунт человека против Бога. Карин, наделенная талантом писателя и художника, не желает умирать, хотя конец ее описан в прологе.

Она отказывается покорно, как агнец, идти на заклание, добровольно и радостно страдать. Она хочет "выйти из этого романа", "избежать нравоучительного финала", ей отвратителен автор, обманом, силком тащащий ее в исповедальню, где священник пожирает жертву, "как паук в центре паутины"33. Писатель все равно безжалостно крестит ее, утопив в море, но последняя мысль девушки: "Жить!"

Наш опрос

Ваш любимый французский писатель:

 

 

 

 

 

 

 

 

  Итоги

Ретиф де ла Бретонн

Ретиф де ла Бретонн

Никола Ретиф де ла Бретонн (Retif или Restif de La Bretonne) (23 октября 1734, Саси, деп. Йонна, — 3 февраля 1806, Париж) — французский писатель, один из самых популярных и...

Клод Кребийон

Клод Кребийон

Клод Кребийо́н, Кребийо́н-сын (фр. Claude Prosper Jolyot de Crébillon; 14 февраля 1707, Париж — 12 апреля 1777, там же) — французский писатель XVIII века, сын поэта и драматурга Проспера Жолио де Кребийона. Биография Воспитывался в...

Шарль Котен

Шарль Котен

Шарль Коте́н (фр. Charles Cotin; 1604 — 1682) — французский писатель, аббат. Биография Один из завсегдатаев отеля Рамбулье, отличался витиеватым языком, галантностью и страстью к всему ходульному, напыщенному. Литературная известность Котена основана главным...