Эстетические параметры исторического романа

Шаброля "Козел отпущения" (1975), где реальные противоречия, в которых бьется незаурядный ум Агриппы д'Обинье, сопрягаются с фантастическими экспериментами научного учреждения, пытающегося воскресить ту или иную историческую личность в процессе насильственной идентификации актера с персонажем, роль которого ему поручена.

Роман Робера Андре «Бархатный сезон»Необычайно возросло и внимание к стилевой фактуре. Большую роль играла, например, стилизация, порой пародийная, языка воскрешаемой эпохи — в цикле Робера Мерля, в романах Жана д'Ормесона ("Слава империи" — Большая премия Французской Академии 1971; "По милости господней", 1974); Пьера-Жана Реми ("Ограбление летнего дворца" — премия Ренодо 1971); в бурлескной фреске Бертрана Пуаро-Дельпеша ("Легенда века", 1981), где с веселой прямолинейностью комикса высмеяны нравы, привычки, иллюзии нашего века. В русле исторического романа, таким образом, возникли в эти десятилетия книги, которые вполне могли соперничать с книгами, воссоздающими современность, и по актуальности поднимаемых проблем, и по эстетической масштабности, художественной убедительности.

К жанру исторического романа лишь условно может быть отнесен роман, воскрешающий драму второй мировой войны, но внимание к этому периоду недавней истории в 70—80-е годы было поистине неослабевающим: переоценка исторических фактов не могла не коснуться эпохи, породившей современную Францию. Причем вопрос о человеке, о противоестественности геноцида, развязанного фашизмом, неизменно занимал первый план. Сквозь призму народных преданий увидел сражения макизаров Арман Лану ("Пчелиный пастырь", 1974); причудливые литературные одежды примеряют на себя герои Фредерика Тристана ("Заблудшие", Гонкуровская премия 1983); как цепочка доказательств обобщающей мысли Х. Борхеса43 построено повествование Жана-Мари Руара "Канун войны" (премия Ренодо 1983); единой метафорой разрушения предстают рухнувшие под бомбежкой дома и гримасы потребительской лихорадки, убивающей память, в романе П. Аметта "Юность в нормандском городе" (1981); эфемерную модель достойного человеческого поведения для живущих в "эпоху уничтожения", когда не имеют прежнего наполнения понятия нравственности, любви, отваги, пытается сконструировать Эдмонда Шарль-Ру в "Она, Адриенна" (1971).

Так же эфемерна и потому перенесена в план фантастики попытка мальчика-пленника спастись в одиночку, воссозданная Жоржем-Оливье Шаторейно ("Сад", 1978).