Степень и окончательность ухода от жизни

Леттристы «отменили» все искусство прошлого и настоящего, предложив взамен бессмысленный набор букв. Буква провозглашена была единицей новой поэзии — не образ, не мысль, не стих, а буква (отсюда и название— леттризм). «Не существует ничего в области Духа, что не стало или не могло бы стать Буквой!» — утверждал Изу. Алфавит — это «двадцать четыре склеротические буквы», и И задор Изу «загнал алфавиту в брюхо еще девятнадцать новых букв».
Все эти игры были настолько нескладны, что герметическая поэзия в целом както сконфуженно отмежевалась от них; мы, мол, не родственники; ни с леттристами, ни с гиперграфологами, ни с суперграфиками мы даже и не знакомы. Но ведь Изу довел до логического абсурда те самые положения абсолютной суверенности поэзии, на которых строится творчество многих, нередко очень самобытных и талантливых поэтов; зашифрованность иных стихов Реве Шара или Мишеля Лериса удивительно сродни зауми, скажем, Франсуа Дюфрена, леттриста, повторяющего зады «ничевоков» начала века.
По убеждению ряда французских литераторов, поэзия—совершенно особый вид искусства, кардинально отличный от остальной литературы. Как романист, писатель может выступать с книгами) реалистическими, ню как поэт он уходит в совершенно иное измерение. Так, например, стихи Армана Лану словно написаны совсем другим человеком, который даже не слышал об авторе романов «Майор Ватрен» или «Когда море отступает». Сборник стихов Армана Лану «Грозовой тюльпан» (1955) соткан из каламбуров, лексических и версификаторских упражнений, цепочек странных ассоциаций; остроумные словесные находки — они здесь словно трамплин для несостоявшегося прыжка; насыщенные «черным юмором» рефрены довольно беспредметны... «Девушка с мертвыми птицами с незапамятных пор любит жизнь меньше, чем смерть, любит смерть больше, чем любовь...» Или: «Если вы совершили убийство,первым делом поторопитесь уничтожить тело своей жертвы, убрать эту досадную улику. Разрежьте поскорее мужчину или женщину на мелкие кусочки, киньте их в огонь, а если сосед скажет, что пахнет жареным, ответьте ему: «Я жарю бифштекс». Или: «Я одинок, одинок среди песков, на этом проклятом карнавале, где дьявол открывает бал живых мертвецов...»