1. Skip to Main Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Без преувеличения можно сказать, что азартная игра звуковыми сочетаниями

В стихах Превера оратор падает в свою собственную пустую фразу (creuse — пустая; creuser — рыть канаву), генералы наращивают число захваченных стран и животы (prit du ventre et beaucoup de pays), чернорабочий — неровня миллионеру (main d'oeuvre — main d'or), а безработный получает хлеб насущный раз в неделю (вместо pain quotidien — pain relativement hebdomadaire), раскаты смеха умеют ранить (два значения слова eclat — раскат, осколок). Собрав слова близких корней, поэт разворачивает целую программу мира на земле: перестанут люди стрелять (viser), забудутся границы, визой будет только выражение лица (visa de visages) и канут в Лету безликие жизни (vies devisagees). Вспомнив примелькавшуюся поговорку: под мостами Сены "много воды утекло", Превер неожиданно продолжает: "И немало вместе с ней арабов", добавляя горький штрих к статистике столичных самоубийств и тем картинам бесправного положения рабочих-иммигрантов, которые намечены в его стихотворениях "Рождество дворников", "Странные иностранцы" и др. Как можно видеть даже из краткого перечисления "сюжетов" преверовской поэзии, она изобилует персонажами (генералы, рабочие, девочка-проститутка, солдат-новобранец, банкиры и дворники, тупые мещане и ораторы- демагоги), что весьма необычно для зарубежной поэзии XX в. Превер, по сути, никогда не произносит "я", далек от всякой исповедальности, от лирического героя. Исследователь поэзии Гаэтан Пикон называет Превера вместе с Гильвиком и Понжем зачинателем внеличностной линии в современной поэзии, видя в таком преодолении авторского "я" признаки движения к реализму.

Не развивая аргументов, которые бы поставили под сомнение подобное определение реализма как манеры антисубъективной, надо согласиться с Пиконом, что в XX в. исповедальная линия и "объективная" разошлись так далеко, как никогда, может быть, ранее. Однако преверовская объективизация весьма отлична и от внимания Понжа скорее к предмету, чем персонажу, и от "вещной" философичности Гильвика. У Превера такой "взгляд со стороны" — это в известном смысле киноглаз. Если "поэтический реализм" кинематографа испытал влияние поэзии, то обратное воздействие — экрана на поэзию — сказывалось, напротив, в ограничении авторской субъективности, в умении переводить объектив, выхватывать "сюжеты", строить кадр за кадром. И у Превера, отдававшего киноискусству не меньше сил, чем поэзии, это взаимопроникновение наглядно.

Но, как отмечалось выше, видовой образ, создаваемый словом, постепенно как бы перестал его удовлетворять. Не исключено, что сказалось влияние общей литературной атмосферы конца 50-х — начала 60-х годов, когда возможности поэзии теоретиками контркультуры вообще были поставлены под сомнение и литераторы, один за другим, отказывались от своей профессии (позиция Ж. -П. Сартра, Магнуса Энценсбергера, Дени Роша и др. ). Так или иначе, Превер обратился к причудливым рисункам и коллажам (сб. "Образы", 1957, "Всякая всячина", 1966, "Воображаемое", 1970), сопровождая их то вполне прозрачными, то зашифрованными подписями. Хотя некоторые коллажи очень выразительны (например, по точной композиции библейской Святой Троицы запечатлена семья изгоев-иммигрантов с изможденными лицами; животные больше напоминают людей, чем куклуксклановцы в страшных масках и т. п. ), соединение образа с текстом затруднено.

Выход последней прижизненной книги ПревераВыход последней прижизненной книги Превера — "Деревья" (1976) — это возвращение к живописной образности слова. То были настоящие деревья деревья чье терпенье истощилось деревья что готовы были строить оковы сбросив строить баррикады подобно людям в лучшие их дни как их история об этом повествует. То были настоящие деревья с их белками их птицами жуками деревья праздничные чуть навеселе завоевавшие себе свободу сами.

Выход в 80-е годы еще двух книг Превера17 подтвердил, сколь устойчивы были его художественные вкусы на протяжении пятидесяти лет творчества. Здесь объединены произведения, порой не поддающиеся классификации: прославившие Превера песни и дневниковые записи; не публиковавшиеся ранее стихи и запавшие в память фразы молодежных лозунгов; тексты сыгранных пьес и статьи; впечатления от той или иной выставки (живописи, фото, керамики) и предисловия к поэтическим сборникам молодых; стихотворные поздравления друзьям и сохранившиеся в личном архиве заготовки киносценариев. Собственно стихотворений сравнительно немного, их основные мотивы и интонации неизменны: поэт славит любовь, шлет проклятия войне, иронизирует над иллюзией благополучия в буржуазном обществе.

Язвительно высмеивается духовная прострация в обществе потребления, умеющем вести "дрессировку душ и мозгов", обществе, поклоняющемся Святому Доллару, в то время как давно пора молиться лишь Святому Хлорофиллу, дабы сохранил он жизнь на земле ("О братьях Жаках"). Единство различных тем и мотивов хорошо выражено названием первой из этих книг: составитель выбрал преверовский образ "ночное солнце", который в разное время появляется у поэта с разным значением: сначала как луч ясности, необходимый, чтобы быть прозорливым; затем как символ любви, как сияние женского тела в сумраке ночи. Такое двойное прочтение образа, конечно, характерно для Превера. Внутреннюю цельность обоим посмертным изданиям сообщают также фрагменты, в которых отчетливо прочерчено эстетическое кредо поэта — страницы, посвященные Роберу Десносу, Пабло Пикассо, Жоану Миро, Жоржу Малкину, Фернану Леже, Альберто Джакометти и др. Зная поэзию Превера, умеющего сдружить правдоподобие документа с фантастикой, читатель не удивится, что в этих предисловиях-манифестах Превер одного художника приветствует за верность реальности и принципам стендалевского зеркала, а другого — за умение пренебречь "зеркальной" достоверностью, "входя без стука сквозь зеркало в шкаф, потом сквозь шкаф и стену".

Поэт понимает, что новое искусство ждет и нового читателя, зрителя, саркастически высмеивая тех, кто, внимая монологу Гамлета, прикидывает "быть или не быть лишней тысяче франков в кубышке".

Самая детальная информация иркутск мебель иркутск у нас.

Наш опрос

Ваш любимый французский писатель:

 

 

 

 

 

 

 

 

  Итоги

Сирано де Бержерак

Сирано де Бержерак

Эркюль Савиньен Сирано де Бержерак (фр. Hercule Savinien Cyrano de Bergerac, 6 марта 1619, Париж — 28 июля 1655, Саннуа) — французский драматург, философ, поэт и писатель, предшественник научной фантастики, гвардеец. Прототип героя...

Теофиль де Вио

Теофиль де Вио

Биография Теофиль был родом из протестантской семьи. Учился в Нераке, Монтобане, Бордо и Сомюре. Прибыл в Париж в 1610 г., был популярным среди молодых аристократов, вёл распущенный образ жизни. В 1613 -...

Франсуа Андриё

Франсуа Андриё

Франсуа Гийом Жан Станислав Андриё (фр. François Guillaume Jean Stanislas Andrieux; 1759–1833) — французский поэт, драматический писатель, член Французской академии. Биография Родился 6 мая 1759 года во Франции в Эльзасе в городе Страсбурге. Получив...