1. Skip to Main Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Драмматургия

Сновидения для Бютора

15 Марта 2013

Сновидения для Бютора — не только подсознательно постигаемый путь к потусторонней, тайной жизни, но само творчество в чистом виде. Сон уже является художественным произведением. Пять томов сновидений писателя ("Плоть снов") — это и образец "автоматического письма" в духе сюрреалистов, где главный герой ("я", "Мишель Бютор") проходит циклы фантастических превращений — вплоть до съедаемой устрицы.


Именно с драматургии Монтерлан когда-то и начинал — пьесу "Изгнание

15 Марта 2013

Именно с драматургии Монтерлан когда-то и начинал — пьесу "Изгнание" он, по его словам, написал за две недели, вскоре после начала первой мировой войны. И написал превосходно — живее и выразительнее, чем позже сборник "Утренняя смена". Юный Филипп де Прель, живущий в мире книг, решает пойти добровольцем на фронт, чтобы не расставаться с приятелем Бернаром,— Монтерлан уже в первом произведении показывает, что людьми движут не столько высокие идеи (патриотизм), сколько земные привязанности, что личные причины важнее общественных, исторических.


Самоубийственная жертва

15 Марта 2013

Но вся проблема в том, что самоубийственная жертва, приведшая Жана к Богу, не приносит спасения другим. Ноэми после кончины мужа замыкается в трауре, отвергает робкие ухаживания влюбленного в нее врача, жертвует своим и его счастьем (врач с горя спивается), детьми, которых у нее никогда не будет. Она преданно ухаживает за больным свекром, соседи почитают ее святой — но появление этого слова в мире Мориака предвещает смертельную опасность. Ноэми растолстела — душа жаждет любви, а тело, заглушая ее, утоляет физический голод (этот мотив еды, заменяющей страсть, часто встречается и в романах Ж. Грина). В дописанной Мориаком десять лет спустя последней главе "Поцелуя, дарованного прокаженному" (1932) Ноэми пытается освободиться от навязанной ей роли, избавиться от домашнего тирана свекра.


Во Франции 60-х годов реалистическая литература

15 Марта 2013

Во Франции 60-х годов реалистическая литература, реалистическая эстетика "сосуществовали" с многообразными явлениями неоавангардистского экспериментаторства. Восходящие еще к середине 50-х годов "антидрама", "апоэзия", "новый роман", более поздняя модификация "алитературы" — "новый новый роман" — такого рода поисковая литература определяла, пожалуй, историко-литературный процесс во Франции в эти десятилетия. В историко-литературной обстановке 60-х годов формируются новые эстетические взгляды Арагона. В ряде своих теоретических выступлений ("Вечная весна", 1958; "Нужно называть вещи своими именами", 1959; "Пражская речь", 1962; "Реализм становления", 1965, и др. ) Арагон стремится осмыслить новое как в своей художественной практике, так и в творчестве других современных писателей. Он исходит, как и прежде, из веры в безграничные возможности реализма, убежденный в неисчерпаемости этого метода.


В Румынии все сильнее становилось влияние фашизмаВ Румынии все сильнее становилось влияние фашизма (в дневниках писателя того времени уже появляется символический образ превращения людей в носоро-гов), и Ионеско, воспользовавшись государственной стипендие

14 Марта 2013

Творчество Ионеско — не только значимый отказ от принципов традиционного театра ("минус-прием"), но и обогащение их. Еще в 1955 г. Ален Боске обнаружил в "Лысой певице" "36 правил комического": утрата памяти автором и героями, постоянные неожиданности, пародийные мелодраматические эффекты, повторы и псевдоповторы, ложное название, псевдоэкзотика, псевдологика, сосуществование взаимопротиворечащих утверждений и объяснений, нагнетание ложных ожиданий, "диалог глухих", обыгрывание клише, трюизмов, звукоподражание, сюрреалистические пословицы, немотивированный ввод иностранных языков, нонсенс, десемантизация речи, сведение ее к чисто звуковому ряду и др. М. Эслин добавляет к ним целый ряд приемов, появившихся в последующих произведениях: разрушение границы между людьми и вещами, оживление предметов, их размножение, метаморфозы, волшебные преображения персонажей, противоречие между их описанием и подлинным видом, использование развернутых диалогов "за сценой", подчеркивающих одиночество героя в мире бесконечных банальностей, создание "системы зеркал", благодаря которым пьеса становится объектом развертывающейся в ней полемики.


Мишо был далек от небрежения

14 Марта 2013

Мишо был далек от небрежения "жаждой обессиленного и вечно чего-то жаждущего человека обрести хоть чуточку света". Но слова жгучей жалости к собратьям по несчастью — все, чем он мог поделиться. Вряд ли этого достаточно, чтобы ободрить или утешить ближнего.

И все же лирический рассказ Мишо о "лабиринтах тотальной зимы" примыкал к той хронике французской беды и французского подвига, какой была литература Сопротивления, и по праву воспринимается теперь в одном ряду с такими ее памятниками, как гневная книга Арагона о потрясениях страшной годины и пособниках чумной нечисти, недаром носящая заголовок "Паноптикум". В хоре обличителей фашистского человеконенавистничества голос Мишо не выделялся, как у Арагона или Элюара, гражданственностью трибуна и не вселял мужество; не укрепляли его, как у верующих Жува, Массона или Эмманюэля, и упования на Богоматерь — заступницу страждущих. Однако каким бы скромным ни был запас душевной несгибаемости у Мишо, его презрение к рассчитанному на бухгалтерских счетах изуверству и стыд за этот разгул кровожадности, соболезнование к спутникам, что рядом с ним брели по "туннелю угрюмой годины", каждую минуту отчаиваясь и все же помышляя об избавлении, о "надежде, прекрасной, как узкая отмель вдали",— все это не так уж мало, как порой склонны думать. Ведь "малость" эта и есть противоядие, спасающее от весьма быстродействующих духовных отрав, из которых цинизм — едва ли не самая сегодня распространенная и наверняка самая опасная. Сколько на нашей памяти мизантропов, скатившихся к одичанию из-за того, что пожалеть и утешить соседа, когда ему невмоготу, казалось шагом, не стоящим труда.


Поэзия Рене Шара последних двух десятилетий

14 Марта 2013

Поэзия Рене Шара последних двух десятилетий подтверждает, что Рене Шар — решительный противник изобразительности, прежде всего описания доступного взору и слуху. Кажется, он то и дело вовлекает в орбиту своих интересов самые конкретные проявления внешнего мира. Для Шара очень много значит то, что происходит рядом — смена времен года, смена тени и света в течение дня, полет птиц в вышине, зигзаги ужа на песке, узоры лишайника на камне. Акцентируя конкретность, поэт часто вводит в свою речь слова ограниченного поля действия: serpentaire — драконов корень, capiteux — хмельной, ecule — стоптанный, amovible — съемный, соигППёге — медведка и т. д. Но при этом не возникает ни малейшей иллюзии правдоподобия. Он знает, что необязательно описывать строение цветка, чтобы дать почувствовать его аромат, хрупкость.


Без преувеличения можно сказать, что азартная игра звуковыми сочетаниями

14 Марта 2013

Без преувеличения можно сказать, что азартная игра звуковыми сочетаниями ни у кого из французских поэтов (а ею увлекались Р. Кено, Б. Виан и даже Эрве Базен, как в своих романах, так и поэтических сборниках) не имела столь глубокой общественной содержательности. Вот почему, наверное, Превер, хотя и дружил с Кено, не присоединился к формалистической группе УЛИПО. С удовольствием печатая абсурдные каламбуры ("в золоте старик, в трауре часы" и т. п. из "Кортежа"), он не собирался делать из этого программу, выдавать их за художественные открытия, которым предстоит спасти современную культуру. Если в сборниках УЛИПО какая-либо осмысленная строфа — редкость, то в книгах Превера соотношение обратное.


Откровения Меджнуна дают нам понять

14 Марта 2013

Это и другие откровения Меджнуна дают нам понять, что Арагону важно не само по себе обращение к прошлому. "Оглянуться в прошлое для меня значит тут же поверить в лучшее. . . Если вы хотите, чтобы я понял будущее. . . дайте мне бросить взгляд в прошлое. Это первое условие оптимизма"20,— скажет Арагон в беседе с Франсисом Кремье. Из далекого прошлого поэт глядит в будущее.


Четвертый роман Бютора, подведший итог произведениям 50-х годов

14 Марта 2013

Четвертый роман Бютора, подведший итог произведениям 50-х годов, показывает процесс творчества как самоуничтожение, бесконечное и безнадежное строительство Вавилонской башни. Идея школьного учителя Пьера Вернье описать всего один урок в лицее заставляет его исследовать, воссоздавать истоки: биографии, приятельские, родственные связи учеников, преподавателей, литературу, историю, географию — учебная программа в идеале предполагает дать сведения о мире, обо всех достижениях цивилизации. Бютор, как всегда, стремится сотворить то чудо, которое описал Борхес в рассказе "Алеф",— уместить вселенную в единую точку (дом, город, купе, класс). Человек (урок) должен описываться не как самостоятельный феномен, а как место приложения посторонних сил, пересечения социальных и культурных связей, причем в мире, созданном Бютором, любовь равноценна литературе, женщина — книге.



Страница 4 из 4

Наш опрос

Ваш любимый французский писатель:

 

 

 

 

 

 

 

 

  Итоги

Жан-Луи Гез де Бальзак

Жан-Луи Гез де Бальзак

Жан-Луи Гез де Бальзак (фр. Jean-Louis Guez de Balzac, род. 31 мая 1597 в Ангулеме, ум. 18 февраля 1654 г., там же) — французский писатель. Биография Гез де Бальзак — сын анноблированного мэра г. Ангулем. Учился...

Жан-Жак Руссо

Жан-Жак Руссо

Жан-Жак Руссо́ (фр. Jean-Jacques Rousseau; 28 июня 1712, Женева — 2 июля 1778, Эрменонвиль, близ Парижа) — французский писатель, мыслитель, композитор. Разработал прямую форму правления народа государством — прямую демократию, которая используется и по...

Сирано де Бержерак

Сирано де Бержерак

Эркюль Савиньен Сирано де Бержерак (фр. Hercule Savinien Cyrano de Bergerac, 6 марта 1619, Париж — 28 июля 1655, Саннуа) — французский драматург, философ, поэт и писатель, предшественник научной фантастики, гвардеец. Прототип героя...