Исследования

Ионеско последовательно разрушает "четвертую стену", отделяющую актеров от зрителей. Для этого он использует хепенинги (задуманные еще для финала "Лысой певицы", но реализованные только в "Картине", 1954, пост. 1955, опубл. 1958), прямое обращение к публике, реплики, разрушающие сценическую иллюзию: "Не падайте в обморок, дождитесь конца сцены" ("Жак, или Подчинение", 1950, опубл.

Эрве Базен родился в городе Анжере в старинном буржуазном семействе, из которого вышли знаменитые юристы, военные, ученые, священники, даже один епископ и один член Французской Академии. Его отец был профессором католического университета, мать, властная, суровая женщина, создала в семье гнетущую, тяжелую атмосферу, что вызывало протест у будущего писателя. Даже пребывание в закрытых католических учебных заведениях со строгим режимом не сломило его бунтарскую натуру. По окончании школы Эрве Базен, по настоянию родителей, поступил на юридический факультет, хотя не питал никакой склонности к юриспруденции. Еще будучи студентом, он начал писать.

Рассматривая книги и фильмы Роб-Грийе как единый текст, уже в самых ранних можно обнаружить его устойчивые художественные приемы, мотивы. Но, если двигаться хронологически, видно, как на первом этапе писатель идет от сложных сюжетных структур к простым, наращивая за счет последовательного самоограничения внутреннюю энергию повествования (затем возникнет концепция естественного, хаотического саморазвития текста). Его поэтика (как и других новороманистов в те годы) строится на "минус-приемах", на том, от чего он сознательно отказывается. Уже самый первый роман А. Роб-Грийе, "Цареубийца" (1949, опубл.

Размышляя об уделе человеческом, Мерль помещает шестнадцать персонажей своего романа в экстремальную ситуацию. Романист стремится проанализировать человеческое поведение именно в этих необычных условиях, полагая, подобно Агате Кристи и многим авторам детективных романов, что так сущность человека может выявиться с наибольшей полнотой. Подобный прием, ставший уже стереотипом в мировой литературе, неоднократно использовался и самим Мерлем, тяготеющим к изображению замкнутых, отрезанных от большого мира пространств — будь то остров или узкая полоска суши на берегу океана, средневековый замок, окруженный стенами и рвами, или сверхсовременная секретная лаборатория.

Отказавшись от "нечитаемого", Соллерс сохраняет здесь многие качества своей прежней прозы — в книге отсутствует какая-либо история, материал не организован сюжетом, повествование, как обычно, дробится на отдельные эпизоды, число которых заметно возросло по сравнению с его предыдущими романами. В "Портрете игрока" связь Соллерса с его творчеством 70-х годов заметно ослабевает. Зато во весь голос заявляет о себе потребность писателя осмыслить свою биографию. Когда-то он не без гордости говорил, что вся его жизнь была попыткой вырваться из своего класса, изжить полученное воспитание, освободиться от того, что было ему привито в детстве и молодости.

Поставленный в Брюсселе в начале 70-х годов спектакль "Колонна Дуррути" (об известном командире бригады анархистов в Испании периода гражданской войны) принципиально важен для творчества Гатти, являясь своеобразным итогом его поисков после Мая 68-го года. Конечно же, один из лозунгов тех дней: "Политизировать театр и театрализовать политику" — был очень близок Гатти и не только не требовал от него никакой перестройки или переориентации, но, наоборот, казалось, знаменовал приход "его эры", реализацию замыслов об изменении самой сути театрального искусства. Он уже успел многое сделать, создавая свои острополитические и социальные пьесы, "населяя" их новыми для французского театра персонажами.

Всякий раз это упорно возобновляемая попытка составить опись заморочивших ее кошмаров. И тем хотя бы отчасти вытеснить нечисть, внедрившуюся в самые заповедные уголки подсознания. Незащищенность от этой бесовской заразы — постоянная мука, изо дня в день терзающая Мишо и запечатлеваемая им на бумаге со всей скрупулезностью. От нашествия этих вредоносных микробов нет спасения.

Тяготение к реалистическому письму, характерное для Мерля-фантаста, проявляется в его романах неравномерно. В "Мальвиле" достоверность, тщательность и неторопливость описаний обусловили психологическую убедительность характеров; "Охраняемые мужчины" — роман-гротеск, и Мерль не стремится к тщательной проработке образов. Допустив возможность полной победы женщин, которые, поменявшись ролями с мужчинами, воцарились в политике и экономике, Мерль не скупится на комические и гротескные ситуации. Он широко пользуется приемом сатирической инверсии, живо напоминающим приемы свифтовской сатиры. Цель романиста — показать всю несуразность и уродливость всякого вида экстремизма в общественно-политической жизни.

Ключевые для Мальро понятия — это понятия жизни и смерти, логики и абсурда, но особенно судьбы и свободы. Среди повторяющихся образов возникает образ виселицы, петли, удушающей человека, причем удушающей с особой жестокостью: жертва может дышать, только стоя на цыпочках. Когда человек устает и оседает, петля медленно затягивается.

Тема подростка, входящего в жизнь вдали от дома и семьи, возможно, навеянная и личным опытом писателя, становится центральной в его романе "Зерно" (1955). Мир детства, который рисует Гаскар, суров и беспощаден, в нем нет места ни нежности, ни теплу, ни ласке. В том же 1955 г. выходит в свет сборник новелл "Женщины", где многое еще напоминает раннего Гаскара. В первую очередь это относится к рассказу "Вши", где бескомпромиссная, беспощадная правдивость изображения тягот плена, низводящих человека до состояния животного, сочетается с интересной попыткой заменить описание индивидуальной психологии воспроизведением психологии коллектива. После публикации "Зерна" Гаскар на некоторое время решительно отдает предпочтение социальному роману с классической структурой и более или менее традиционным сюжетом.

Антиподом Эгмонта Веркор делает крупного ученого Мирамбо, меньше всего думающего о продлении собственной жизни, отдавая ее без оглядки другим людям, причем совершенно органично, без всякого насилия над собой и без ложного пафоса. Роман "Гневные", поднимая важнейшие вопросы экзистенциального порядка, эстетически оказался довольно слабым. Это типичный роман в котором персонажи лишь выражают различные точки зрения на человеческое бытие, но делают это в более тяжеловесной и менее остроумной форме, нежели защитники прав тропи. Сразу после "Гневных" Веркор начинает работать над трилогией "На этом берегу" ("Кругосветное плавание", 1958; "Господин Пруст", 1958; "Декабрьская свобода", 1960).