К новаторству побуждала, властно звала сама жизнь

Пересмотри в себе все, откажись от прежних, казалось бы выверенных, приемов письма и прямого воздействия на читателя, найди небывалый, немыслимый прежде "глагол" и обрати его к людям. Разумеется, поиск этот единственный в своем роде. Он — арагоновский, и ничей более. И вместе с тем он — в русле общемировых новаций: он все ближе к эпицентру той вселенной, которая называется лирическим "я", к ее духовному и нравственному потенциалу. Арагон избирает новый подход к изображению человека — подход как бы изнутри, из глубин индивидуального сознания.

Он готов использовать и усложненную образность, и чисто индивидуальный "код" ассоциаций, и самые смелые условные и фантастические приемы письма, чтобы по-новому выразить жизнь человеческого "я" в свое "взбаламученное" время, понять нечто такое, что еще не осознано обществом в публицистических категориях. Итак, 60—70-е годы — новый, значительный этап в творчестве Луи Арагона. Первый экспериментальный роман Арагона "Гибель всерьез" опубликован в 1965 г. Уже в аннотации к книге автор сообщает читателю: "Действие романа связано с жизнью XX века, две войны, Народный фронт, смерть Горького и сегодняшние дни: реальный мир, с какой бы стороны вы ни посмотрели, это еще реальный мир". Пока "еще реальный мир". Но, видимо, есть что-то новое в воспроизведении этого реального мира.

Оговорка не случайна. Весь этот неохватный реальный мир пропущен через лирическое "я" писателя. Роман начинается с глубоко личного эпизода, когда мужчина ищет имя для любимой, называя ее то Зарей (Aube), то Соболем (Zibeline).

Первые строки звучат так: "Сначала он называл ее Мадам, ты — в тот же вечер, Об — утром. Потом два-три раза он попробовал Зибелин. Я не скажу вам имя, которое он дал ей много лет назад, это их дело. Предположим, он выбрал Фужер.

Для других она была Ингеборг, судите сами"9. С первых же строк читатель погружается в стихию зашифрованности, "засекреченности". О смысле прочитанного можно лишь гадать.

Автор-повествователь — лицо не слишком определенное. У него появляются двойники, а потом они множатся чуть ли не в геометрической прогрессии, повествование легко перемещается от "я" к "ты", "он", "они" и т. д.