Этими книгами был открыт путь к серьезному переосмыслению опыта

Тогда и родилась теория "социализма по-французски", который можно построить, избежав пороков, свойственных "реальному социализму"41. В произведениях, воскрешающих революционные моменты истории Франции, конечно, ощутимо такое двойное прочтение событий — будь то "Пушка Братство" (1970) Шаброля, "Пушки пляшут польку" (1971) и "Красный петух" (1972) Армана Лану; "Семьдесят два солнечных дня" (1975) Пьера Гамарра; "Счастливые времена" (1984) и "Майская красавица" (1987) Роже Бордье и др. Количество книг, появившихся к 200-летию Французской революции 1789 г. , почти необозримо — события конца XVIII в. рассматривались сквозь призму драматического развития советского государства. Беспринципность политических деятелей и податливость народа, одурманенного демагогическими лозунгами,— такова содержательная основа многих произведений, даже в том случае, если автор был далек от симпатий монархическому режиму. В историческом романе концентрировались, таким образом, многие вопросы, которые беспокоили французское общество — о смысле народных движений, о праве на революционное насилие, о метаморфозах личной неподкупности, честности в условиях политического соперничества.

В историческом романе, пожалуй, сильнее, чем в других жанрах, ощутима связь , с теми напряженными спорами вокруг концепции социализма, которые шли в 70—80-е годы. Для многих писателей художественное постижение отдельных эпох было и своеобразным экскурсом в историческую психологию. Так, например, Бернар Клавель отмечал, что работа над циклом "Столпы небесные" позволила ему, обратившись предварительно к трудам ученых, лучше понять самосознание людей, служивших объективно прототипами для героев его исторической фрески.

Это помогало писателям добиваться подлинного историзма, основанного не просто на диалектической оценке того или иного события, но и на адекватности воссоздания психологии наших предков.