Рэмон Кено

Ему импонировало в сюрреализме только напряженное внимание к языку, расположенность к игре аллитерациями, омонимами, скрещениями понятий. Причем увлекала его не столько сложная ассоциативность (основное в художествен-ной программе сюрреализма), сколько звукопись, рождающая мгновенный — без опосредованных ассоциаций — эффект. Первую свою автобиографическую книгу "Дуб и пес" (1937) Кено назвал "романом в стихах".

Уже в ней, как и в следующей книге с характерным "стяжным" названием "Водоочи" (Les Ziaux, 1943), началась увлекательная работа поэта над языком. Она продолжена в книгах "Если ты думаешь" (1951), "Прогулки по городу" (1967), "Деревенские прогулки" (1968). Умение слушать слово влекло поэта к созданию блестящих неологизмов, которые фиксируют оттенки, без них почти не различимые.

Так появляется очень французский, словно давно бытующий в языке глагол pleurir (смеяться сквозь слезы), так переосмысляются иностранные слова, побуждая набережную (au quai) звучать радостным приветствием (о'кей), а деловое рукопожатие (shake-hand) оценить по количеству получаемых купюр (chequanddrent), так рождаются образы с двойным, тройным подтекстом. Например, в стихотворении "Идет дождь" la parapluie не только зонт, но и сильный дождь (в параллель к стоящим рядом неологизмам "paragouttes, paraverse — паракап- ли, параливень). В результате каждый элемент стиха излучает как бы два-три различных значения. Даже союз Кено с одной из экстремистско-формалистических групп УЛИПО (Ouvroir de la litterature potentielle) не мешал Рэмону Кено сохранять в своих основных (не специально экспериментальных) сборниках полноту общечеловеческого звучания. Он внимателен к жизни низов общества, рисует мгновенные "портреты" — то дворника, то рабочего у конвейера, то водителя трамвая, который каждый раз "вдоль набережной ночью отмеривает километры износом своих подошв".

Поэт не испытывает при этом никакой потребности отказаться в этих "социальных" зарисовках от игровой силы поэтического слова. И хотя опыты специально для УЛИПО, обнаруживая виртуозность, как раз разрушали единство содержания и формы, Кено не утратил дара в других своих произведениях, рождавшихся параллельно, облекать емкую мысль в игровые одежды, подчеркивающие ее серьезность и глубину.