Во Вселенской МатериОднако во Вселенской Матери есть не только благодетельное начало: ее всемирная, нерасчлененная, всеобъемлющая природа таит для человека и угрозу порабощения, утраты индивидуальности. Герой книги "Другой" радуется тому, что возлюбленная

97), она мечтает забеременеть и вновь родить на свет себя самое (стих. 98) и т. д. Она поистине говорит "словами" своего любимого, то есть настоящего диалога, столкновения, "поединка" разных личностных позиций, не получается — просто одно и то же высказывается от двух грамматически разных лиц. Возлюбленная у Эмманюэля не обретает индивидуального облика, не предстает личностью — а тем самым подрывается подлинность и любовного чувства: ведь любовь именно тем и отличается от эротики, что в ней участвуют личности. . . Было бы несправедливым упрощением сказать, что в поэзии Эмманюэля нет любви, а есть одна лишь эротика. Многие его стихи — особенно из трилогии "Книга о мужчине и женщине" — одушевлены искренним стремлением разорвать заколдованный круг, прорваться сквозь сакрализованную плоть к высокой жизни духа.

Любовная лирика Эмманюэля — это эротика, пытающаяся стать любовью. Трудности, встречавшие поэта в решении этой по-своему гуманистической задачи, отражают противоречия его мироощущения, его поэтического мышления, оперирующего слишком риторически отвлеченными, слишком "всеобщими" символами и мифами.

Религиозную и философскую лирику Эмманюэля лишь условно можно отделять от любовной: в ней также исследуется проблема познания другого, отчасти даже в эротическом ключе. Мы уже видели, что Христос в "Гробнице Орфея" оказывается одним из персонажей эротической мифологии, фрейдовским отцом-соперником героя. И все же Бог (особенно Бог-отец) не помещается в одних лишь рамках эротических мифов.

Часто он вообще не обладает телесной определенностью и выступает как абсолютный собеседник, с которым человек ведет свой диалог. Это тоже своеобразный (внеэротиче- ский) двойник человека, его второе "я", дающее выход из замкнутого и бесплодного "диалога" с самим собой, когда к человеку, словно отражаясь от стены, возвращается его собственное дыхание, его собственные духовные слабости и недуги. Общение с Богом, говорится в стихотворении "Эммаус" (сб. "Иаков"), позволяет "пробить стену".