В нашумевшей критической статье

Так сделайте их свободными. Важно не определять и, тем более, не объяснять (в романе даже самый лучший психологический анализ пахнет смертью!), а всего лишь показывать непредвиденные страсти и действия"5. Соответствует ли проза самого Сартра его эстетическому кредо? Сартр в самом деле не совмещает функций свидетеля и сообщника, не привносит в повествование собственных комментариев, призванных прояснить самосознание героя. Вместе с тем его герой не свободен.

Конечно, свобода любого героя художественного произведения в известной степени иллюзорна, однако в рамках общей художественной иллюзии возможен разговор об иллюзии подлинной и мнимой свободы. Сартровский герой лишен возможности выбора, ибо его поведение обусловливается не противоречивостью натуры, а цельностью тезиса. Пабло вобрал в себя тезис о нелепости мира. Следовательно, он должен разочароваться в любимой женщине.

Это предвиденное разочарование. Непредвиденной была бы дальнейшая любовь к Конче. Но такая непредвиденность — табу в художественном мире Сартра.

Она была бы равносильна бунту творения против творца. Творец же предусмотрительно гарантировал себе неприкосновенность. Как бы Сартр того ни скрывал, он также "Бог" своих героев. Причем "Бог" закона ("абсурдного"), а не благодати. Такому "Богу" нет нужды убивать сознание героев, ибо их сознание он смоделировал необходимым для себя образом.

Свобода абортирована им в зародыше. И все-таки Сартр-художник, каким бы аскетом он ни был, в каком бы очевидном подчинении ни находился он у своего философского "двойника" и наставника, случалось, не проявлял должной последовательности; случалось, исподтишка грешил. И в сборнике "Стена" сохранились следы его прегрешений, его еретического взгляда в сторону, увлечения жизнью, его кощунственного забвения абсурдности бытия (пусть читатель сам расставляет необходимые кавычки). На наш взгляд, наиболее отчетливо проступают такие следы в повести "Детство руководителя", завершающей сборник. Возможно, намерения автора были вполне благонадежны: он хотел показать процесс формирования "мерзавца" (в сартровском значении слова).

Однако, осуществляя свое намерение, Сартр соблазнился социальным анализом, причем анализом пристрастным, не лишенным ядовитой иронии. У Сартра-философа нет прав на такой анализ. Это контрабанда.