В 70-е годы сложился и еще один тип литератора

Май изменил культурную атмосферу, поставил новые вопросы не только перед деятелями культуры, но и перед воспринимающим, т. е. читателем, зрителем. В большинстве произведений присутствует коллективная память или коллективное подсознание, вобравшее опыт того потрясения. Сам Жан-Поль Сартр, активно включившись в общественную деятельность, счел необходимым провозгласить свою бесполезность как писателя: "Долго я принимал свое перо за шпагу, теперь понял, что оно бессильно". Мишель Фуко резюмировал этот результат с иным акцентом: "Довольно долго "левый" интеллигент брал слово (или был уверен, что ему дано право взять слово) в качестве судьи истины и справедливости. Его слушали (или он думал, что его слушают) как посланника универсума, "всеобщую совесть".

Ныне эта иллюзия отнята". Торжественные похороны Мальро, Сартра, Арагона, Маркузе завершали определенный период. После него личность художника не должна приниматься в расчет. Но десакрализация творца отнюдь не сопровождалась равнодушием к его книгам. Напротив: в 70—80-е годы роль литературы в общекультурном движении повышается.

В 60-е годы суждение, что во Франции не литература является основой для критики, напротив, критика становится объектом литературы, никого не удивляло. Приоритет бесспорно принадлежал критике. На следующем витке обозначились новые рубежи, а споры перешли в иное, гораздо более спокойное русло. Можно согласиться с серьезным исследователем литературного движения последних лет Патриком Комбом, убежденным, что «утопия Мая вызвала к жизни "новый гуманизм"»13, который в теоретическом плане пытались осмыслить "новые философы". Высокие тиражи книг "новых философов" — например, Бернара-Анри Леви "Варварство с человеческим лицом" (1977), "Завещание всевысшего" (1979), "Французская идеология" (1981),— постоянное обращение к их работам в литературных исследованиях подтверждают взаимозависимость разных сфер культуры.

Так, например, уже воспринимается как данность тесная связь литературы с наукой (хотя экспериментальные пробы, например, "математической поэзии" предпринимаются намного реже). Крайности сближения литературы и науки сгладились, и художественное творчество, естественно, вписывается в движение гуманитарных знаний.