Примирение с идеями фашизма и нацизма

Впервые в книгах Эмманюэля появляется мотив отчаяния, и хотя, по свидетельству современников, у него тот тип отчаяния, на базе которого можно строить оправдание человека, несмотря на его грехи, разочарованием в человеке, его возможностях создать на земле мир, который отвечал бы гуманным заповедям Всевышнего, отмечены и эта, и следующие книги — "Второе рождение" (1963), "Иаков" (1970), "София" (1973), а также трилогия о мужчине и женщине ("Una, или Смерть жизнь", 1978, "Поединок", 1979, "Другой", 1980). Книгам этим свойственна поразительная гармония художественной структуры, они подобны хорошо продуманным архитектурным сооружениям, все части которых, освобожденные от иррационально-случайного, соотносятся друг с другом. И хотя специалисты полагают, что в этих произведениях уже не обнаружишь силы "Cantos" и того неистовства, которое есть знак высокого искусства, можно считать, что, избрав иную творческую манеру, Эмманюэль обрел силу иного качества. "Неистовство" он оставил своим публицистическим, литературно-критическим выступлениям и общественной деятельности. В 1948 г. Эмманюэль вступил в полемику с Ж. -П.

Сартром, критикуя автора "Бытия и Ничто" за отрицание зависимости индивидуума от общества. Эмманюэль уверен, что многие поступки свершаются "ради всех", идея солидарности предшествует действию. Аргументы Сартра в защиту ангажированного искусства казались Эмманюэлю половинчатыми: «Человечество не механический набор индивидуумов, брошенных во Вселенную, словно на плот "Медузы",— вел полемику Эмманюэль,— . . . человек велик именно тем, что "преодолел убожество, бесправие, одиночество»5.

Противоположный пример отношения художника к реальности находит Эмманюэль в творчестве Поля Элюара, посвятив ему специальный этюд «Всеобщее "я" у Поля Элюара» (1948). Эмманюэлю кажется принципиально значимым, что Элюар не отделяет "я" от "все", создавая поэзию глубоко личную и одновременно внеличную (personnelle/impersonnelle). Естественность интереса поэта (и его поэзии) к истории аргументирует Эмманюэль и позднее — в предисловии к своему сборнику стихов "У склона лет" (1954), в эссеистской книге "Мир — внутри нас" (1967).

Этот интерес прорывается иногда и в стихах позднего Эмманюэля, назвавшего в годы алжирской войны Францию лживой матерью.