Пиэйр де Мандиарг

Почти неизбежно этим вариациям сопутствовало в литературе внимание к патологическим случаям (например, "Варварская свадьба" Яна Кефелека, Гонкуровская премия 1985), к ситуациям, грубо ломающим границы морали. Очарованный в молодости сюрреализмом, Пиэйр де Мандиарг скорее именно от него, чем от Жоржа Батая или Пьера Клоссовского, воспринял вкус к игре эротическими аллюзиями и метафорами. Ни одно из его произведений не вызвало скандала, ни одно не опустилось до уровня "сборника рецептов для высшего наслаждения", оставаясь в рамках элегантного, утонченного повествования о перепадах чувств и чувственности. Начав с книги стихотворений в прозе ("В гнусные годы", 1943) и не прерывая поэтической деятельности, он в дальнейшем привлек к себе внимание как романист ("Морская лилия", 1956; "Мотоцикл", 1963; "На полях", Гонкуровская премия, 1967) и новеллист ("Ночной музей", 1946; "Волчье солнце", премия Критики, 1951; "Огонь костра", 1964; "Под волной", 1976). Малому жанру он отдавал предпочтение. "Одна из главных причин, почему я предпочитаю новеллу роману,— пояснял писатель,— это ее способность удержать читателя жесткими перепадами сюжета и избыточной насыщенностью языка.

В романе он этого не смог бы вытерпеть"30. . Пиэйр де Мандиарг всегда рассказывает историю, но центр тяжести смещен к описанию эротических наваждений. "Я живу только для того, чтобы любить"31,— провозглашает Андре Пиэйр де Мандиарг и не рисует в своих книгах ничего, кроме любовных сцен — в реальности, во сне, в кошмарах. Эротические символы (мотоцикл, крепко зажатый ногами, волна, имеющая остроту лезвия, другой перевод названия "Под лезвием",— воды реки, постоянно смешивающиеся с водами океана, и т. п. ) определяют самое эстетику — пристрастие к крайностям, избыточности. "Он владеет талантом делать осязаемым то, что нельзя потрогать,— озноб, ветер, запах, желание и ужас, страх в момент восхищения и эротическое наваждение, рождаемое от созерцания безобразного, одним словом, чувства, провоцируемые попранием всех границ".