Пародийная "интертекстуальность"

Игрового момента в иронической стилизации он волен не заметить. В этой связи любопытен интерес к Селину. Политическое "безумие" Селина никого во Франции не интересует.

Зато он ценится как "языковой мэтр". Поймать устный язык в ловушку письменного по рецептам Селина — вот чего добиваются авторы многих (в том числе и полицейских) романов. Предоставление голоса "отверженным", изгоям общества опять-таки связано с опытом автора "Путешествия на край ночи" (а также творчества Ж. Жене).

Всех продолжателей и последователей Селина объединяет троякая цель: отказаться от литературной благовоспитанности, ввести в повествование арго, "десакрализовать" литературу (последнее следует понимать как отказ от обожествления и литературы, и литератора: это профессия — такая же, как любая другая). Именно литературное поколение 70-х годов является первым поколением, которое стремится избежать "сакрализации письма". Говоря о положении романа в 70-е годы, следует указать на расцвет автобиографического жанра; здесь трудно отличить автора от повествователя и прототипа, и даже имена их (в духе прустовской традиции) нередко совпадают. Французский роман по-прежнему подвергается угрозе со стороны документальной литературы, психоанализа, телевидения и кино (немало писателей из материальных соображений становятся сценаристами) — все эти центробежные силы ослабляют роман и в то же время ничего не могут с ним поделать.

Пессимистические взгляды на развитие романа основаны, в частности, на убеждении К. Леви-Стросса в том, что современному роману "не на что опереться" (он лишен духовного обеспечения). Однако существует и точка зрения писателя Жака Лорана, согласно которой роман в современном мире наследует функции религии и мифотворчества, он способен выполнить свою задачу: "сделать из нас вечных учеников изменения". В 70—80-е годы оживает (после долгого перерыва, впервые после войны) чисто "французский" жанр новеллы.

Выходит много сборников новелл. Жанр перестает незаслуженно рассматриваться как более низкий в сравнении с романом. Новелла вновь становится повествовательной формой, открытой для всевозможных литературных опытов.