Автобиографический роман создает трудно разрешимую проблему

Он стремится завязать с памятью обратные отношения: чтобы память стала "служанкой" стиля. Для Селина сам процесс творчества оказывается самодостаточным. Он хочет не только или даже не столько произнести защитительную речь, сколько найти музыку повествования, которая все вбирает в себя: и слезы, и смех; она преображает эмоции в "чистый текст".

Этот "чистый текст" с точки зрения этики не так уж и чист, поскольку отражает моральный индифферентизм своего создателя, очевидное нежелание отличать добро от зла. Вот почему интерес современного поколения французских писателей к Селину подчас отражает эстетизм новейших литературных поисков. Одержимость Селина стилем видна вместе с тем в огромной работе, которую он ведет над рукописью.

Разговорный, "легкий" стиль повествования может породить ошибочное представление о том, будто Селин пишет легко и даже несколько небрежно, будто поток его слов вырывается импульсивно, под нажимом страстей и эмоций и в таком неотрефлектированном, "непричесанном" виде попадает на бумагу. Это представление разрушается при анализе педантичной работы Селина над текстом, вызванной его стремлением закрепить на бумаге разговорный язык. Стиль Селина являет собой нечто совершенно противоположное автоматическому письму сюрреалистов.

Селин писал, как правило, медленно, переписывал текст по четыре раза и более. Если в его тексте можно обнаружить "беспорядок", то это намеренный, что называется "ученый", беспорядок. Ярко выраженному повествователю должен соответствовать активно воспринимающий его читатель, прежде всего современник, лучше всего —ч соотечественник. Эта потребность в "актуальном" читателе с течением времени из сильной стороны превращается в слабую сторону Селина.

От читателя требуется хорошо ориентироваться в современной политике и жаргоне (он должен быть читателем газет и еженедельников, их содержание обсуждается в момент создания романа, роман чрезвычайно актуализируется, время его написания можно определить до месяца). Однако эта политическая актуальность быстро выветривается. Распадается и эфемерный "сегодняшний" жаргон. Текст начинает обрастать комментариями, призванными объяснить тот или иной пассаж. В этом отношении романы Селина скорее похожи на частную переписку двух современников, которые отлично понимают друг друга, но которые и не подозревают, что их письма когда-нибудь получат общественное значение.

Что же касается арго, то пример Селина как раз указывает на пределы его использования. Арго стареет куда быстрее нормативного языка, и опять-таки комментаторам пришлось поместить в конце трилогии целый словник арго 40—50-х годов, без которого читатель может неверно понять текст. Бывает "красивое", "благородное" старение текста, похожее на то, как темнеют краски на старинных картинах, создавая какое-то дополнительное измерение "тайны" и глубины.