1. Skip to Main Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Н. А. Гуськов

ПРОБЛЕМА СКЛОНЕНИЯ НА РУССКИЕ НРАВЫ

В КОМЕДИОГРАФИИ Я.Б.КНЯЖНИНА*

Одним из следствий интереса современной науки к проблеме литературных взаимодействий стало широкое распространение взгляда на интертекстуальность как на неотъемлемую черту нормативного искусства XVIII в. Ученые отказались от отрицательных оценок подражаний, обильных цитат и иных подобных явлений, столь часто встречающихся в творчестве русских писателей екатерининской эпохи. Такой подход стал общим местом литературоведения. После того как В.Н. Топоров показал, что даже считавшийся прежде оригинальным «Недоросль» Фонвизина – «склонение на русские нравы»[1], невозможно утверждать вслед за Алексеем Веселовским[2], что подражательность авторов XVIII столетия – плод их неумения создать оригинальный текст.

В связи с новой точкой зрения на проблему «склонений» должно быть переосмыслено литературное значение творчества многих писателей, в частности Я.Б.Княжнина. Несмотря на то что он и признается одним из значительнейших русских драматургов XVIII столетия, до сих пор в культурном сознании имя Княжнина прочно связано с пушкинским эпитетом «переимчивый» в  его  оценочном,  отрицательном  значении.  Трактовка  творчества  писателя  как  несамостоятельного  и,  следовательно,  слабого  в  художественном  отношении,  неталантливого,  не  играющего  видной  роли  в  литературном  процессе,  восходит  к  комедиям  и  сатирической  прозе  И.А. Крылова,  формируется  в  высказываниях  романтических  критиков,  А.С.Пушкина, В.Г.Белинского и   становится  прописной  истиной  у  литературоведов XIX – начала XX вв.  В  середине  нашего  столетия  Б.В. Найман и Л.И. Кулакова пробовали опровергнуть подобные представления[3]. Сопоставив  пьесы  Княжнина  с  их  предполагаемыми  источниками  и  убедительно  показав  оригинальность  русских  текстов,  исследователи  пытались  доказать,  что  произведения  драматурга  независимы  от  западной  комедиографии.  Однако  цитатность  сочинений  Княжнина  очевидна,  и  потому,  несмотря  на  всю  ценность  названных  работ,  несколько  пренебрежительное  отношение  к  драматургу  остается  прежним.  [110]

Большинство  русских  пьес XVIII в. – «склонения  на  русские  нравы».  9  комедий  и  комических  опер  Княжнина – не исключение; впрочем, источники нескольких текстов пока не установлены. Необходимо отметить, что активно употребляемый термин «склонение» еще не точно определен. Следует, вероятно, считать, что это переработка иностранного текста, при которой допустимо вольное обращение с формой произведения и осуществляется замена чужеземного материала на аналогичный отечественный. Лучше всего названный прием описан на примере драматургии «елагинского кружка», поэтому существует представление о «склонении» как о механической переработке, ограниченной заменой реалий. Подобный взгляд упрощает проблему, поскольку «склонения» неоднородны даже внутри «елагинского кружка», тем более – за его пределами. Лишь в последнее время сделаны попытки выстроить типологию «склонений». Так, уже после сдачи тезисов публикуемого доклада в печать появилась диссертация О.В.Виноградовой, посвященная подражаниям в русской комедии XVIII в., предлагающая классификацию «склонений», очень близкую к той, о которой пойдет речь далее[4]. Настоящий доклад ограничивается лишь отдельными наблюдениями над драматургией Княжнина, которые, как кажется, позволяют по-новому взглянуть на «переимчивость» писателя.

Анализируя комедии Я.Б. Княжнина, можно обнаружить «склонения на русские нравы» трех типов. Первая разновидность наиболее проста: это вариация. Такова, например, самая известная комедия писателя «Хвастун», переработка пьесы де Брюэса (de Brueys) «Важная особа» (LImportant). Русский поэт сохраняет сюжетную схему, почти всех героев, даже некоторые эпизоды, но, не ограничиваясь перенесением действия из Франции XVII столетия в современную ему Россию, изменяет характеры  и  некоторые  мотивировки  поступков.

1. Дядя героя у Брюэса помогает племяннику по доброте души, а у Княжнина – из корыстного интереса. Русский драматург вводит любопытный мотив «производства  в дяди», где «дядя значительного лица» – своеобразный чин. Простодум, как не слишком важная особа, недостоин быть родственником графа Верхолета, и слуга Полист временно берет его в дяди себе.

Несколько раз Княжнин помещает реплики, объясняющие поведение Простодума, мечтающего произвести впечатление в провинции [111] и отомстить богатым соседям, которые его притесняли: «Покрепче буду их держать в моих руках. И, как на собственных, на их косить лугах»[5].

2. Резонер действует в «Хвастуне» не столько ради счастья сына, сколько из убеждений. Это проявляется в сцене, когда Честон уговаривает Замира отказаться от любви во имя чести.

3. Мать героини у Брюэса постоянно колеблется, стремясь выдать дочь за знатного господина, но не желая ее принуждать. У Княжнина госпожа Чванкина не поддается на уговоры: «Пожалуй,  ты  умри,  Да  только лишь умри графиней» (190). Провинциальная помещица полностью попадает под влияние Верхолета, утрачивает даже собственное мнение, и когда мнимый граф при ней начинает убеждать Честона в том, что тот не Честон, Чванкина берет сторону «вельможи»: «Так что ж, что ты Честон, хоть знаю, да не верю» (224).

4. Главный герой тоже изменяется. У Брюэса это ловкий обманщик, желающий  выгодно  жениться,  ложь  княжнинского  персонажа,  помимо  практической,  имеет и  собственно  эстетическую  цель.  Верхолет  обманывает  поэтически  вдохновенно,  временами  так входит в роль, что принимает свою выдумку за реальность. Не случайно он считается одним из предшественников Хлестакова.

Совершенно изменился и стиль пьесы: Княжнин переложил прозаическую комедию в стихи, наполнил ее афоризмами, вроде приведенных реплик Чванкиной, иные из которых предвосхитили грибоедовские строки. В текст вводятся каламбурные ряды: каждая новая реплика развивает смысл каламбура или соединяет его со следующим. Так, Полист говорит о дочери Чванкиной: Как видно, то ее с пути романы (жанр. – Н.Г.) сбили.

Чванкина (с сердцем). Романы!.. я ее поотучу от них!

Романы!.. (имя. – Н.Г.) слушаться таких людей дурных!

А где они живут? И где она видалась?

Марина, от тебя и дочь избаловалась.

Марина. Клянуся, у меня таких знакомцев (Романов. – Н.Г.) нет (203).

В результате стилистических и сюжетных изменений комедия характеров превращается в гротескную комедию нравов. Обличается уже не один плут, польстившийся на богатую невесту, как у Брюэса, а доходящее до абсурда всеобщее чинопочитание и преклонение перед богатством, порожденные фаворитизмом при дворе. Высмеивается не только один человек, делающий вид, что «попал в случай», но и страстное желание других достичь того же. «Склонение» французской пьесы превращается в оригинальный, художественно значимый текст, встает у истоков национальной традиции, давшей «Ревизора».

Второй тип «склонения» – импровизация  на  тему,  почерпнутую  из  иностранного  источника.  До  сих  пор  не  был  указан  источник  комедии  «Неудачный  примиритель,  или  Без  обеда  домой  поеду».  Он  необычен,  так  как  это  не  драматический  текст,  а  вставная новелла из романа Г.Фильдинга «История приключений Джозефа Эндруса» (ч. 4, гл. 10). Княжнин берет за основу сюжет о том, как в поместье семейной четы, живущей одновременно во взаимной любви и постоянных спорах, приезжает друг дома, тщетно стремящийся примирить супругов. Сохранен ряд мотивов (спор о цвете одежды, в которой венчался муж, и о том, какая птица подана к обеду). Но новелла Фильдинга не закончена, и Княжнин добавляет свой финал, вводит трех второстепенных персонажей, двое из которых – пародийные двойники примирителя. Из шести страниц прозаического текста возникла трехактная пьеса, разрабатывающая психологические парадоксы, описанные Фильдингом.

Третий тип склонения – компиляция, примером которой служит комическая опера «Сбитенщик». Здесь сочетаются мотивы комедий о старом опекуне, желающем жениться на богатой воспитаннице. Основа сюжета – «Школа жен» Мольера, но на нее накладываются отсылки к «Севильскому цирюльнику» Бомарше. Хотя в этих сочинениях выведена сходная ситуация, она показана неодинаково, и поэтому, объединившись в одном тексте, мотивы Мольера и Бомарше пародируют друг друга, приводя к созданию нового, не равного прежним смысла. Так, воспитанница Паша действует, как Розина: чтобы обратить внимание возлюбленного, с которым нельзя встретиться, она бросает в окно, но не записку, как героиня Бомарше, а свою подвязку. Комическое снижение ситуации понятно: Паша, благодаря своему воспитанию простоватая и наивная, как мольеровская Агнесса, не может действовать подобно Розине. Сбитенщик Степан – своеобразный русский Фигаро (близки биографии, профессия и пр.), но если герой Бомарше привязан к хозяину и действует как ради награды, так и из симпатии, то Степаном движет лишь корыстный расчет. Сбитенщик умеет поймать удачу, о чем свидетельствуют его арии, самая известная из которых – «Счастье строит все на свете» – переложение песенки [113]  Геллерта, подключаясь к общей компиляции, вносит в текст дополнительный смысл.

По пути второго и третьего типов «склонений» позднее отчасти шел и Грибоедов, создавая «Горе от ума».

Таковые отдельные наблюдения над «склонениями на русские нравы» Я.Б.Княжнина, которые должны показать, что пьесы этого автора в равной степени зависимы от иноземных источников и оригинальны: в этом заключается сложность, значительность, а порой и новаторство комедиографии Княжнина.

Примечания


* Гуськов Н.А. Проблема «склонения на русские нравы» в комедиографии Я.Б. Княжнина // Взаимодействие и взаимовлияние русской и европейских литератур. Материалы международной научной конференции. Санкт-Петербург, 13 – 15 ноября 1997 г. СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета, 1999. С. 110 – 114.

[1] Топоров В.Н. «Склонение на русские нравы» с семиотической точки зрения (об одном из источников фонвизинского «Недоросля») // Учен. зап. Тартус. ун-та. Вып. 855. 1989. С. 106 – 126.

[2] Веселовский А.Н. Западное влияние в новой русской литературе. М., 1883.

[3] Нейман Б.В. Комедия Я.Б. Княжнина // Проблемы реализма в русской литературе XVIII в. М.; Л., 1940. С. 121 – 182; Кулакова Л.И. Я.Б. Княжнин. М.; Л., 1951.

[4] Виноградова О.В. Художественное подражание в русской драматургии второй половины XVIII в.: Автореферат дисс. … канд. филол. наук. М., 1997.

[5] Княжнин Я.Б. Избранное. М., 1991. С. 231. Ссылки в тексте даны на это издание.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Наш опрос

Ваш любимый французский писатель:

 

 

 

 

 

 

 

 

  Итоги

Маркиз де Сад

Маркиз де Сад

Донасье́н Альфо́нс Франсу́а де Са́д (фр. Donatien Alphonse François de Sade; 1740—1814), вошедший в историю как марки́з де Са́д (фр. marquis de Sade [maʁˈki də sad]) — французский аристократ, писатель и философ. Он...

Франсуа Фенелон

Франсуа Фенелон

Франсуа Фенелон (де Салиньяк, маркиз де ля Мот Фенело́н, 6 августа 1651(16510806) — 7 января 1715) — знаменитый французский писатель; родился в Сент-Мондане, в древней дворянской семье. До 12-летнего возраста мальчик прожил в...

Клод Кребийон

Клод Кребийон

Клод Кребийо́н, Кребийо́н-сын (фр. Claude Prosper Jolyot de Crébillon; 14 февраля 1707, Париж — 12 апреля 1777, там же) — французский писатель XVIII века, сын поэта и драматурга Проспера Жолио де Кребийона. Биография Воспитывался в...