Театр абсурда — это сегодняшний театр

Но они, по его мнению, не дали зрителю даже намека на то, что на смену воцарившемуся социальному строю придет социальный строй, менее абсурдный и более разумный. Гатти отказывает этому театру в динамизме и оптимистичности, понимаемой им как последователем Вишневского, Брехта и Пискатора. ?Глубоко чужд Гатти и индивидуалистический пафос абсурдистской драматургии, утверждение враждебности людей друг другу, постоянное изображение затравленности человека ему подобными, одно присутствие которых превращает для него жизнь в ад. Гатти против театра, стирающего всякое разграничение на друзей и врагов, близких и чужих (чуждых), соратников и противников, последовательно развивающего сартровскую формулу иад — это другие". "Другие — это не враждебное человеку понятие.

Наоборот. Это своего рода распространение, размножение индивидов. Это единственная возможность для человека существовать во множественном числе, что для меня означает огромное богатство,— говорит Гатти. — Другие — это не граница, проведенная раз и навсегда, не что-то изначально агрессивное, хотя опыт и доказывает иногда противоположное. Другие — это всегда возможность наполнения, обогащения"6.

Как далек будет от истины тот, кто, прочтя эти слова Гатти, решит, что его мир идилличен и прекраснодушен. Трудно найти во французской драматургии 50—70-х годов произведения, наделенные большей взрывчатой силой, большей остротой столкновений противоборствующих сторон, чем пьесы Гатти. Палачи и жертвы, угнетатели и угнетенные, пассивные созерцатели и несгибаемые борцы населяют этот мир, раздираемый социальными противоречиями.

Если представить схематично, в чем суть глубочайшего различия в отношении Гатти и драматургов "театра абсурда" к проблеме "индивидуум и другие" (проблема эта, всегда присутствовавшая в искусстве в той или иной форме, стала во второй половине XX в. в силу целого ряда исторических причин особенно острой), то, вероятно, она заключается прежде всего в том, что, если в абсурдистской драматургии и театре присутствие "других" является своего рода залогом неизбежности уничтожения, духовного или физического, превращения человеческого существования в ад или тюрьму, то для Гатти "другие" — это одна из гарантий того, что стены тюрьмы могут быть разрушены, что из ада можно выбраться.