Смысл первых страниц "Гибели всерьез"

Проза пишется по законам поэзии. "Арагону. . . доставляет физическое наслаждение расталкивать слова во фразе, чтобы поставить причастие прошедшего времени или глагол неопределенной формы на такое место, какое было бы естественным у поэта XVI века, но поражает нас сегодня. Это создает чудесные диссонансы. Они будоражат и захватывают читателя"11,— писал о "Гибели всерьез" Андре Моруа. По-своему "будоражат" стиль романа необычные, художественно емкие тропы, введением которых "взрывается" привычное течение прозы. "Разлившаяся голубизна, срез неба",— пишет Арагон о глазах Фужер. Когда Фужер поет — а она талантливая певица,— ее голубые глаза становятся черными: "Этот расширившийся зрачок поглощает радужную оболочку, лазурь, как если бы голос шел из глаз".

Художественный образ в "Гибели всерьез" часто строится по законам поэзии — емко, экономно, без уточнений, присущих прозе, нередко — через парадокс. "Все было так, как если бы в окно повеяло красным запахом снега" — этот образ вызывает в памяти элюаровскую "ярко-зеленую ночь" с молниями, мечущимися в небе ("Испытание выдержав"), или "небо голубое как апельсин" из поэзии сюрреализма. "Красный запах снега" — это образ, заставляющий работать читательское воображение. Связующие звенья ассоциаций здесь пропущены, но они легко "прощупываются" в ткани повествования. Герой романа слушает "Карнавал" Шумана в исполнении Рихтера — музыку той мощи и совершенства, что заставляет обо всем забыть, возрождает в памяти самое дорогое и святое, наполняет человека новыми силами, словно бодрящий, морозный воздух, от которого живее пульсирует кровь и горит румянец. "Гибель всерьез" — это роман о любви, о верности, о муках ревности, обо всем том, без чего жизнь теряет смысл.

В нем поистине с ренессансной силой сотворен культ женщины. В изображении любви Арагон не чурается и горьких страниц, пишет, сколь трагично само бытие человека, трагична приближающаяся старость, горькое предчувствие конца, разлуки любящих: ". . . настанет время, когда мы не будем больше вместе. . . Что они сделают с тобой, когда я не смогу больше тебя защитить?"