Слово, вынесенное в заглавие

Для этого она использует суггестивный метод письма, стремясь не передавать психологические состояния, а вызвать у читателя сходные ощущения. Тропизм, слово, однокоренное с "тропом",— центральное понятие поэтики Натали Саррот, которое определяет принципы видения и воссоздания мира. Тропизмы — это воплощение психической субстанции, магмы "коллективного бессознательного". Эта речь, рождающаяся в глубине, так же неиндивидуальна, анонимна, "фольклорна", как банальные фразы поверхностного общения — клише, "общие места".

Но раз так, то и носитель тропизмов безразличен, нейтрален и для художественного мира Натали Саррот в принципе не нужен. Персонаж заменяется коллективным героем, самопорождающейся "внутренней речью". Читатель уже не идентифицирует себя с героем, а сам занимает его место в художественном пространстве, заполняет пустоту. И вполне закономерен главный тезис программной статьи писательницы "Эра подозрения" (1950): в современной литературе персонаж классических романов "понемногу все потерял: предков, любовно построенный дом, набитый от пола до потолка всякой всячиной — вплоть до самых мелких безделушек, имение, ренту, тело, лицо и, самое главное и ценное,— свой индивидуальный характер и зачастую даже имя". Подозрение в неадекватности, неаутентичности внутренней сущности человека, события, вещи, мира и внешнего, постороннего представления о них становится импульсом художественных исследований, предпринимаемых в произведениях Н. Саррот.

Мир не логичен, не подчиняется рациональным законам, он не конечен и, значит, до конца не познаваем. Проникновение вглубь, в область тропизмов — процесс, а не результат. Внешние события практически никакого значения не имеют, они лишь повод, причина разыгрывающихся в подсознании микротрагедий, драм, где целые сюжеты, сконцентрированные до ощущений, образов, мелькают, как во сне. Стержнем действия Н. Саррот избирает идущее из экзистенциализма противопоставление, противоборство индивидуального "я" и безличного "оно", одновременно желание и страх быть таким, как все.

При этом универсальные философские понятия "одомашниваются", переводятся на бытовой уровень. Экзистенциальный страх бытия, ощущение невозможности, абсурдности происходящего становится мелочным беспокойством: к старинной дубовой двери приделали никелированную ручку, испортив не вещь — идеальный образ вещи, то впечатление, что она должна производить.