Принципы тождественности жизни и творчества

И ничего принципиально неразрешимого тут не было бы — так стихопроза "Послание-то идет" (1971) построена на заполнении жесткой структуры письма меняющимися каждый раз реалиями. Алгоритм будущей книги Бютор нередко записывает в виде математических формул. В "Необыкновенной истории" сон, записанный Бодлером, обращается в символический шифр, повествующий о прошлом и будущем поэта, обо всех его сочинениях. Виртуозный анализ творческого подсознания показывает сходные механизмы поведения во всех сферах: быт, любовь, политика, литература; мотивы перетекают один в другой. Писатель приводит слова Бодлера о том, что он, как всякий поэт, и без Фурье знал, что "природа — это Слово, аллегория, образчик, отклик".

Отдельные мотивы "Необыкновенной истории" (анализ сна, идей Фурье) дадут жизнь целым книгам. Но едва ли не самое главное — здесь впервые Бютор применил стихотворную композицию — 16 частей (как 16 строк сонета), в конце — "Посылка". Символика чисел в его книгах 60—70-х годов меняется: простые (3, 5, 7) уступают место двузначным (12, 15, 16, 30, 31, 32, 33, 36), передающим идею цикличности. Объектом подобных штудий Бютор впоследствии частенько делал книги и судьбы любимых своих писателей: Монтеня, Рабле, Флобера, Пруста, Рембо. Он как бы буквально реализовывал известный тезис новороманистов, что текст создается не автором, а читателем.

В его прочтении роман "В поисках утраченного времени" обращался в сказку Ш. Перро "Синяя борода". Творчество стало комментированием, перебором вариантов интерпретаций.