Портрет, ассоциация, концепция — и создает истину

Писательница изображает любовный сюжет с Антиноем по сложившейся в ранних вещах схеме: треугольник — двое мужчин и женщина, торжество мужской любви. Но Адриан в своем чувстве свободнее и естественнее, чем Алексис, Эрик и Дон Мигель,— в нем нет новоевропейской эгоистической рефлексии слабовольных душ, любовь для него — счастливая реализация священного начала в человеке. Гибель Антиноя, последовательная сакрализация его памяти открывают для Адриана "странные лабиринты боли", начинается практика стоического терпения, и кто знает, смог бы Адриан достойно исполнять правила "царственной дисциплины", если бы не жертва Антиноя.

О смерти Антиноя в книге говорится как о жертве ради Адриана: "Хабрий, который в силу своих орфических взглядов считал, что самоубийство преступно, настаивал на жертвенности этой кончины; я сам испытывал нечто похожее на чудовищную радость, когда говорил себе, что эта смерть была принесена мне в дар". Разумеется, человеческие мотивы самоубийства Антиноя объяснимы: желание остаться навек любимым, избежать старости, победить в сердце Адриана Луция, но в романе акцент сделан на мотивах священных: через жертву Антиной отдает свою жизненную энергию Адриану и тем самым переигрывая свою роль покорного фаворита, превосходит ее пределы, становясь богом, то есть, на языке Юрсенар, свободным, осуществившим свое предназначение человеком.