Мотив путешествия возникает по аналогии с образом Орфея

Произведение Деги со всей очевидностью соотносится с одноименной поэмой 1924 г. Сен-Жон Перса12, которая имеет прообразом исполненный сокровенного смысла роман IV в. до н. э. "Анабасис". Повествуя о возвращении греков-наемников к берегам Понта Евксинского, Ксенофонт воспевает классический идеал человека "калос кагатос" в единстве духовного и физического, а также тождестве прекрасного и полезного начал13. Трансформируя жанровую идею древнего сочинения, построенного в виде описания похода как "движения в глубь суши", а на самом деле повествующего о нисхождении души, Сен-Жон Перс превращает понятие "анабасис" в метафору, символизирующую погружение во внутренний мир.

Его поэма становится своеобразной "одиссеей сквозь обширное пространство загадочной и таинственной созерцательной жизни души"14. Стихотворение Деги художественно обымает идею, которая свершает свой круг. Призрачная конкретность предметного преодолевается, изживая свою вовлеченность в круг событий материального мира, торжествуя над повергнутой в прах, "рассыпавшейся" реальностью. Речевая и образная стихии воссоединяются, с тем чтобы "неизреченное" обрело язык.

Для драматического искусства Франции десятилетия 1950—1960 гг. характерно противостояние двух тенденций, противоборство столь сильное и мощное, равного которому не сыскать в предыдущие периоды XX в. Никогда еще французский театр не находился под столь очевидным влиянием диаметрально противоположных концепций театра как искусства, призванного отражать сущностные проблемы человеческого бытия. С одной стороны, это "эпический театр" Бертольта Брехта, его теория и практика, его драматургия и поставленные им спектакли; с другой — "антитеатр", "антидрама", представленная очень несхожими между собой, хотя и исповедующими одну театральную веру, драматургами. Признанными корифеями среди них станут довольно быстро Сэмюэль Беккет, Эжен Ионеско, Артюр Адамов.

В критической литературе, посвященной "антитеат- ру", круг имен драматургов расширяется или сужается в зависимости от пристрастий того или иного исследователя. Чаще всего в этот круг оказываются включенными, хотя и не без оговорок, Жан Жене и Фернандо Аррабаль, Жан Тардье и Жан Вотье, Жорж Шеаде и Рене де Обалдиа, Жак Одиберти.