Этнографами зафиксировано существование у многих первобытных народов

В изображении Жене педерасты — не униженные изгои, а, напротив, цвет преступного мира. Наряду с "малолетками", утверждает автор "Дневника вора", они являются самыми дерзкими участниками любой банды. Сближая, почти отождествляя тех и других по признаку разбойной удали, писатель тем самым актуализирует архаическую юношескую этику "мужского дома" с его воровскими набегами как элементом взросления, а вместе с тем и юношескую же этику романтического бунта против общественных установлений.

По своему характеру этот бунт у Жене во многом воспроизводит структуру двухступенчатого конфликта, выявленную Ю. В. Манном в строении байронической поэмы5: главный герой является чужим в "большом" обществе, но он обособлен и в микросоциуме отверженных (разбойников, пиратов, цыган). В отличие от романтиков, Жене усиленно подчеркивает сакральную окрашенность этого двойного аутсайдерства. Внутри "теневого" мира уголовников существует строгая, густо замешенная на гомосексуальной эротике иерархическая система, которую Сартр сопоставил с феодальной иерархией (см. : 1, 112—113). К своим покровителям — "ворам в законе" и особенно к убийцам — автобиографический герой Жене питает страстную привязанность; это привязанность оруженосца к рыцарю, подмастерья к мастеру, благоговение клирика перед святым.

Действительно, в сакрализованном мире Жене сами преступления — например, кражи — осмысляются как род священнодействия. Изымая краденые деньги и вещи из "законного" порядка, в рамках которого они функционировали, вор как бы приносит их в жертву некоему языческому божеству (неважно, что он и сам пользуется плодами жертвоприношения,— в конце концов, античные боги тоже довольствовались одним лишь дымом от жертвенного костра, предоставляя людям самим вкушать мясо закланного животного). Именно потому, что преступление священно, его можно кому-то посвя- шить — и Жене в "Дневнике вора" посвящает свои первые грабежи старшему другу и любовнику, которому был "обязан своим посвящением в воры" (характерна здесь прямая связь сакрального преступления с инициацией).

Предметом жертвенного посвящения может стать не только благородство, но и гнусность. Именно в таком смысле Жене посвящает свой роман о фашистах и предателях — "Погребальная церемония" — памяти друга и любовника, который был коммунистом и погиб на парижских баррикадах в августе 1944 г.