В 40-е годы Виан был еще не ко времен

В 1947 г. он издал "Стилистические упражнения". 99 кратких текстов варьируют один и тот же сюжет (остановка автобуса, садится молодой человек, через два часа он оказывается у вокзала). Кено неистощимо изобретателен; в каком только стиле не предстает банальная история: и философично, и метафорично, и деловито, и уклончиво, и восторженно, и импрессионистично, и в разных жанрах — рассказ, стих свободный, сонет, ода, стихотворение в прозе, комедия, драма и т. д. "Стилистические упражнения" Кено — не роман, однако к роману они имеют прямое отношение, поскольку Кено полагал, что роман не подчиняется никаким законам, а "упражнение" — это торжествующее "беззаконие", отказ от "правил", от традиции ("я отправлюсь от нуля"). В упражнениях Кено объективная реальность, оформленная сюжетом, предстает лишь поводом для его осуществления с помощью стиля, который и делает этот повод реальностью, каждый раз иной.

Невинный на первый взгляд текст Кено — заметное явление того направления в развитии романа, которое дезангажировалось, освобождаясь от пут сюжета, "историй". И Кено охотно предавался словесной игре, среди его "упражнений" немало таких, которые создают некий языковой код (что близко к языкотворчеству Виана в "Пене дней"). Тому было дано и характерное обоснование. Вдохновленный сюрреализмом на поиски тотального освобождения, Кено еще в 30-е годы заявил, что препятствием такому освобождению является французский письменный, литературный язык.

Примером для Кено стал Селин (Кено не сомневался во влиянии сюрреалистов на Селина). Кено очень увлекся его романами на разговорном языке, единственно живом, по его убеждению. Но употребление этого языка не было для него только "стилистическим упражнением".

На уличном жаргоне заговорила Зази, героиня романа Кено "Зази в метро" (1959). Зази приезжает в Париж с единственным желанием попасть в метро, которое она никогда не видела. Ей это не удается (забастовка), она слоняется по городу, лаконично и однозначно все комментируя; затем уезжает, сообщив, что "состарилась". Нецензурная брань, к которой то и дело прибегает эта французская "людоедка Эллочка",— наиболее выразительное оформление вызова, который она бросает миру, форма отрицания всех ценностей, идей и идеологий. Зази — крайнее, карикатурное (как и у Виана) выражение зреющего "духа 68-го".

И, конечно, духа "гусарства" 50-х годов. Жанр "гусарского" романаЖанр "гусарского" романа резко контрастировал с рожденными эпохой тяжеловесными, идеологически насыщенными — и даже перенасыщенными — повествовательными структурами. Небольшие, легкие и порой легковесные романы выходили и из-под пера Ф. Саган. Место действия романов Саган — понятие скорее географическое, место присутствия в данный момент, время — субъективный, не исторический, а психологический образ, в котором соединяется представление о мире и Саган, и ее героев, поскольку одно от другого отделить затруднительно.

Романы Саган ("Здравствуй, грусть", 1954; "Смутная улыбка", 1956; "Через месяц, через год", 1957; "Любите ли вы Брамса?", 1959, и т. д. ), благодаря своей исключительной популярности, на роль героя дня утвердили тип молодого человека "свободного от элементарной морали", изнывающего от скуки, но в конечном счете жизнью довольного. Еще бы — жизнь предстает в таких романах как цепь благоприятных для героя возможностей, а фланирующие молодые люди заняты только тем, что эти возможности используют, жизнью наслаждаясь в соответствии со своей "неэлементарной моралью". Однако героиня романа "Смутная улыбка" читает «прекрасную книгу Сартра "Зрелый возраст"». Можно допустить, что не без влияния этого чтения в облике сагановских героев проступает сходство с героями сартровскими,— они травмированы миром пустым и абсурдным, они люди неприкаянные в силу его несовершенства. Так, соотносимо с философски осмысленной неприкаянностью современного героя, обозначается содержательность даже первых романов Саган.

В этой противоречивой ситуации противостояния ангажированного и "гусарского" повествования и заявил о себе "новый роман", или "антироман", совокупность жанров, имевших свою предысторию, свое развитие, свои содержательные функции. "Антироман" был формой отражения и осмысления реального бытия хотя бы и в границах, очерченных осознанием "безмерности незнания" и желанием "организовать хаос", формой абсолютизации и одновременно пародирования, иронического травестирования стереотипов современного сознания. "Алитераторы" имели обыкновение ссылаться на современную эпоху, поясняя и оправдывая свой образный язык, поэтику и характер своего мышления (ср. в кино: тотальный субъективизм фильма "В прошлом году в Мариенбаде" по сценарию Алена Роб-Грийе оправдывался и обосновывался ссылкой на космическую эру: "Разве Титов не увидел семнадцать рассветов и семнадцать закатов в течение двадцати четырех часов?"). Французский "новый роман" получил большое распространение, приобрел значительное влияние, особенно в писательских кругах, в немалой степени потому, что стал самым развернутым и четким оформлением теории романа в современных условиях. К тому же теории, подчеркнувшей возможности жанра, акцентировавшей значение формы, "приема".

Этим "новый роман" выгодно отличался от излишне социологизированных и чрезмерно политизированных романов 40-х годов.