Роман ангажированный немедленно обрел противовес в романе

Пустота и абсурдность бытия сказываются в особом типе психологизма "гусарского" романа (творчество Роже Нимье), который расчищал путь "новому роману". "Новый роман" без труда завоевывал позиции к концу 50-х годов в немалой степени потому, что вернул роман к традиционному для Франции обсуждению проблем художественного языка в противовес диктату политики и идеологии. Исторический роман вовсе "пал под тяжестью своей искусственности"1. В первое послевоенное десятилетие появился лишь один значительный исторический роман — "Воспоминания Адриана" (1951) Маргерит Юрсенар (псевд. Маргерит де Крайенкур, 1903—1987).

Юрсенар — писательница также и бельгийская, и не только по месту рождения, но и по интересу к прошлому, к типу "ренессансного героя", по типично бельгийской "барочности", свободе мысли и стиля. Впрочем, проблематика романа общеевропейская: Юрсенар отметила своими романами границу эпох — воспоминания в романе пишет умирающий, обреченный человек, и все величие человеческих свершений, весь необъятный опыт освещается этой обреченностью. В такой исторической концепции воспринимались размышления о судьбах человечества, об угасшем античном мире, которым Юрсенар, переводчик, исследователь, занималась профессионально. В не меньшей степени эти занятия определили поэтику романа, его повествовательную форму.

Воссоздать прошлое "прямо в разговорах и действиях" значит, по убеждению Юрсенар, "офальшивить" — она предпочла стиль древних, "полуповествование, полуразмышление". Во времена Адриана "человек, читая в одиночестве, и без сомнения в одиночестве сочиняя, читал и сочинял громко". Такое громкое размышление наедине с собой звучит в "Воспоминаниях Адриана", сдвигая границы времен и делая современником французов XX в. просвещенного римского императора, ощутившего в себе человека, просто человека. Миновала вторая мировая война, кошмары тотального уничтожения одолевали сознание европейца — Адриан в этом мире возвышался как олицетворение гуманизма, его "громкий голос" звучал как призыв к человечности, призыв, в котором пробивались ноты трагические.

Наиболее представительной характеристикой предыдущего, межвоенного периода истории романа было развитие жанра многотомного романа, "романа-реки", под пером Роллана, Мартен дю Гара, Жюля Ромена, Дюамеля, Лакретеля и др. Бросается в глаза, что у этих писателей в 40-е годы словно перехватывает дыхание и они будто лишаются эпического дара.