Путь подвига, который в "Чуме" кажется естественным

Однако в дальнейшем его открытия не способствовали оптимистическому видению мира; он скептически отнесся к бескорыстности альтруистических устремлений человека и был вынужден если не отступить назад к абсурду, то, по крайней мере, отступиться от тех радужных надежд, которые он возлагал на человека в "Чуме". Это не означает, что Камю в конечном счете разочаровался в духовных силах человека, и "Падение" явилось окончательным приговором. Камю дорожил понятием человеческого достоинства и инстинктивно оберегал его как в самый "абсурдный" свой период, так и в годы, предшествующие его гибели.

Но если Камю знал, что противопоставить силам нигилизма, посягающим на человеческое достоинство, то он не мог найти противоядия, как сказал Толстой, "сумасшествию эгоизма". Обнажив разрушительные тенденции индивидуализма, ведущие человека к "падению", Камю не смог или не успел (в архиве Камю остались черновики его незавершенного романа "Первый человек", повествующего о жизни первых французских колонистов в Алжире) предложить альтернативы. ЖАН- "История жизни человека, какой бы жизнь ни была, есть история неудачи",— писал Жан-Поль Сартр в философском трактате "Бытие и ничто" (1943). Вот хороший пример мысли-бумеранга, которая, описав широкий круг над головами озадаченных читателей, бьет неожиданно в висок своему творцу.

В чем сущность "неудачи" самого Сартра?По-видимому, следует сразу сказать, что "неудача" Сартра (1905—1980) стоит иных удач, что это "провал" с овацией, с бесчисленным количеством вызовов автора на сцену, что "неудача" признанной "звезды" крупномасштабна и значительна в том смысле, что выходит из берегов индивидуального творчества, затопляя довольно обширные пространства умозрительного пейзажа, именуемого современной западной культурой, тем самым в известной степени вызывая ощущение стихийного бедствия.