Помимо традиционных приемов письма

В послесловии к первому роману, названному "юношеской пробой пера", Мальро пишет: "Эта книга принадлежит не только прошлому. Если она сохранилась, то не благодаря воспроизведенным в ней эпизодам китайской революции, а потому, что в ней угадан тип героя, соединяющий способность действовать, трезвость взгляда и культуры. Именно эти свойства отвечали духу времени"12. Духу времени принадлежат и герои "Удела человеческого" — русский Катов и китаец Кио, собратья по борьбе и по судьбе. Создавая подобных героев, писатель не преувеличивает.

В эпоху политизации культуры, захватившей самые глубинные пласты существования, когда порожденное историческим процессом насилие вытесняет гуманизм, появляется идеал стальных людей, способных посылать других и самим идти на смерть. Мальро их видит в реальной жизни. Таким, в частности, представляется ему Лев Троцкий, "не столько человек, сколько мистический образ русской революции, воплощенной в Троцком — образ самой эпохи революции"13.

Образами эпохи оказываются и герои Мальро. Как справедливо замечает Пьер де Буадефр — один из самых внимательных критиков писателя, "Мальро демонстрирует революционное действие в романе". При том, что активность — непременная черта героя Мальро, он лишен внутреннего движения, замкнут на себе самом. Таков герой "Завоевателей" Пьер Гарин, названный позже самим Мальро героем отрицательным. При всей силе характера и незаурядности натуры, декларированных автором, он — своеобразная "чистая доска".

С первых глав романа Гарин заявляет о себе, что он атеист и человек асоциальный, что жизнь он воспринимает как азартную игру. Чтобы изведать вкус свободы, отправляются в джунгли и герои "Королевской дороги". Цена этой авантюры — разрыв с устойчивыми сословными традициями, беспочвенность, внутренняя бездомность.

При многообразии стран и дорог, по которым путешествуют герои Мальро, при всей конкретности авторских описаний, фон его романов поражает холодностью и пустотой, как полотна сюрреалистов. Умственная эмансипация Гарина, Перкена, Касснера, Кио и других персонажей, их отказ от Бога оплачены ценой отказа от многих моральных ценностей. Ф. М. Достоевский говорил, что все его герои нигилисты. Таковы же герои Мальро. В "Уделе человеческом" студент-террорист Чен, совершающий одно убийство и тут же задумывающий другое — самого Чан-Кайши,— духовный брат Родиона Раскольникова.

Он тоже хочет проверить себя, установить степень собственного могущества над людьми, а более — над собой. Этой же болезнью заражены и другие персонажи. Как и у Достоевского, это вывернутая наизнанку духовная аскеза.

В романе Мальро наступает молчание, когда надо говорить о чувствах. Иногда в подтексте читатель ощущает глубинный психологический конфликт, как, например, в "Годах презрения", когда Касснер обретает наконец жену, или в "Уделе человеческом" выясняются отношения Кио и Мей, или в "Антимемуарах" у лирического героя Мальро вырывается намек на живое чувство.