Настаивая на социальной роли литературы

Перемещение с одной точки зрения на другую, их смешение — прием достаточно распространенный в литературе XX в. , и "телькелевцы" стремятся идти в этом направлении дальше. У Бютора в "Изменении" появилось знаменитое "ты", относящееся к рассказчику, у Соллерса в "Драме" (1965) появляются уже два местоимения — "я" и "он", обозначающие одно и то же лицо, а в произведении "Числа" (1968) — три: "я", "он" и "вы". Все это — формальные поиски деперсонализации личности повествователя, приводящие, вполне закономерно, к ее уничтожению.

Литература не о человеке и не для человека, а странный сплав холодных риторических выкладок и импульсов — таким оказывается новейший роман. Но эксперименты с языком и внутри языка, проводимые с целью "оживления", обновления послужившего не одно десятилетие романного жанра, приобретали и иное направление и вдохновлялись иными задачами, нежели те, что обосновывал "Тель кель". Пример тому — творчество известного поэта, прозаика, теоретика литературы и эссеиста Рэмона Кено (1903—1976).

В середине века Р. Кено, публиковавшийся еще в 30-е годы, выступает уже как вполне сформировавшийся художник. Именно в конце 50—60-х годов выходят в свет его наиболее популярные романы — нашумевшая "Зази в метро" (1959), "Голубые цветочки" (1965) и "Полет Икара" (1968) — эссе, теоретические работы и стихотворные сборники. Главной заботой Кено был и оставался на протяжении всего его 1вор- чества литературный язык. Он видел настоятельную необходимость в том, чтобы обновить его, полагая, что современная литература должна создаваться на том языке, на котором говорит улица и который ей понятен.

Поэтому Кено предлагал изменить не только лексику и синтаксис художественных произведений, но даже и орфографию, приблизив ее к фонетической транскрипции речи.