Имя Кено давно ассоциировалось с реформой литературного языка

Слава Кено как реформатора языка достигла вершины как раз к моменту рождения УЛИПО. Позднее Кено рассказывал, что, начав работать над экспериментальным сборником "Сто тысяч миллиардов стихо-творений" (1961), он совсем уж было зашел в тупик и хотел эту попытку бросить, как вдруг к нему обратились энтузиасты УЛИПО. Сложилась ситуация, при которой "встреча" поэта с литературной группой принесла вред обеим сторонам.

Кено она увлекла к берегам чистого экспериментаторства; в участниках движения поселила иллюзии, будто их опыт оправдан приобщением крупных "имен". Мы не касаемся вопроса об эстетической ценности, пояснял Кено; если удастся установить рекорд в построении крайне трудоемких структур — этого вполне достаточно, чтобы оправдать появление текста. Конструировался своеобразный литературный "протез", который якобы позволит любому пишущему, не ожидая прихода вдохновения, создавать шедевры. Одинаково легко будут рождаться при этом и шедевры, и ремесленные поделки (Chef-d'oeuvre et pied-d'oeuvre), но они должны восприниматься как равноценные, поскольку будут находиться на одном уровне техники.

Веер игровых приемов был широким: можно взять какой-нибудь классический текст и методично заменить все слова, извлекая их из словаря по принципу n+З, п+4 и т. д. , можно выстроить стихотворение из слов, начинающихся на "а" или, например, из глаголов на "v"; переставить в строфе стихотворения первое существительное на место второго, третье — на место четвертого и т. д. Кено предложил свой метод "создающей" поэзии, т. е. поэзии, возникающей в процессе работы читателя с книгой. На каждой из десяти страниц — четырнадцать строк сонета, причем каждая строка — на отдельно листаемой полоске бумаги. Читатель, самостоятельно "сочиняя", может к первой строке первого сонета приложить третью строку второго, пятую — третьего, седьмую четвертого и т. д. Итого 1014 комбинаций, что и дает цифру, вынесенную в заглавие книги. Автор по-своему виртуозен: при любом варианте сохранена близкая ритмика, рифмуются окончания и нет разнобоя в согласовании рода и числа.

Среди ста тысяч миллиардов вариантов мелькают строки или сочетания осмысленные и даже яркие, но в принципе — как и задумано — к содержательной выразительности никто и не стремится. Результат — виртуозно-музыкальная бессмыслица.