"Фолия"

Любая отвлеченная реплика вызывает удивление: "Он что, философствует?" Однако именно тот, кто действительно склонен воспринимать все происходящее со стороны, из философического "далека" — художник Алексис Валле,— даже не пытается делиться своими наблюдениями — все равно он остался бы непонятым. Внутренний монолог или краски на холсте — вот его речь. Картины Валле, описанные в романе, помогают понять тот эстетический идеал, к которому стремится сам Роже Гренье. Ни дерзкой абстрактности, ни прилежной фигуративности. "Всякий раз, когда он замышлял картину, Алексиса раздирали два противоречивых чувства: стремление к мелодической пластике, с одной стороны, и необходимость сохранять четкую композицию — с другой; возможно, он достигнет идеала и создаст произведения, которые будут музыкальными, как песня, и явят собой победу живописи над конкретной реальностью".

Однажды, вынужденный выполнить по заказу портрет реального человека, Валле с удивлением и страхом заметил, что его представление о личности заказчика выдают мазки кисти: получилось лицо подлеца. И хотя такое проникновение "по ту сторону" фигуративности Роже Гренье тоже считает достойным уделом искусства, еще больше его влекут к себе состояния, в чем-то адекватные тропизмам "нового романа". Он ждет от картины, чтобы она передала "предвестие дождя" или исчезновение только что существовавших вещей, их медленное "испарение" с полотна. ("Предметы, нас покидающие" — названа серия своеобразных натюрмортов Валле. ) В сочетании линий и красок должно сохраниться что-то от реальности — хотя бы впечатление от виденного, пережитого. Так, завороженный изображением огненного дракона на старинной вазе, Валле берется за композицию из черно-красных перистых разводов, чтобы передать на полотне свое представление о безумии Женевьевы. Картина тоже получает название "Фолия".

Роман этот интересен прежде всего как своеобразный эстетический манифест, реплика в споре новаторов и традиционалистов 60—80-х годов. Творческая манера Роже Гренье удивительным образом соединила в себе наследие французской, русской, американской традиций, хотя каждая из этих традиций наложилась на стилевую основу, сформировавшуюся у Гренье довольно рано, задолго до глубокого знакомства с писателями, которых он почитает своими учителями.