В романах "Малон умирает" и "Безымянный" метафора дороги жизни

Здесь встречаются Владимир и Эстрагон, но до конца пьесы зритель так и не узнает, ни откуда они пришли, ни куда держат путь. Их встреча — точка в настоящем, вечное остановленное мгновение, интервал неопределенности между уже не существующим и еще не существующим. Эта неопределенность воплощена в загадочной фигуре Годо, изо дня в день — или из года в год (между встречами героев протекает столько времени, что на дереве появляются листочки, однако они не имеют представления о реальном течении времени, упоминая лишь ближайшие границы настоящего — вчера и завтра) — назначающего им встречу на этом месте "завтра". Он символизирует тайну бытия, проникновение в которую и составляет смысл их пути.

Последний затруднен как тем, что они не знакомы с Годо и не знают, что он собой представляет, так и появлением ложных вестников, которые, заполняя пустоту настоящего, не приближают протагонистов к постижению тайны.

Благодаря созвучию имени Годо с английским словом "бог" в критике пьеса нередко отождествляется с мистериальным действом, а Годо выступает ипостасью Бога. В силу заложенной Беккетом в структуру драматического действия многозначности подобная интерпретация отнюдь не исключена, хотя и не является единственно возможной. В отношении религии Беккет, как известно, был настроен весьма скептически: "В минуту кризиса от нее не больше пользы, чем от старого школьного галстука12. Это отнюдь не препятствовало широкому использованию библейской образности на страницах его произведений, ибо в ней воплощены существенные черты той культуры, в русле которой он творил. "Я знаком с христианской мифологией . . . ,— писал Беккет в ответ на вопрос автора его биографии, Дейрдре Бэр, поясняя далее, в чем ее значение для него как писателя. — Подобно всем литературным приемам, я пользуюсь ею там, где мне это удобно.

Но сказать, что она оказала на меня глубокое воздействие благодаря ежедневному чтению или каким-то иным образом,— это чистый вздор"Бессилие человека изменить ход времени зафиксировано человеческой немощью, недугами, которыми страдают Владимир и Эстрагон, общим телесным одряхлением, сменяющимся в других пьесах затуханием физического действия и полной неподвижностью.