1. Skip to Main Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Сартр проницательно отметил аналогичную расстановку персонажей

Вероятно, это случилось от тоски и по неосмотрительности. Да-да: она сама собой из меня вырвалась" (4, 179). Главный герой пьесы Жюль Лефран стремится к "воровской инициации", к вступлению в ту "феодальную иерархию" преступного мира, о которой писал Сартр. Отбывая срок в тюрьме за кражу, он пытается войти в доверие к своему сокамернику — профессиональному преступнику по прозвищу Зеленоглазый, в котором мечтает найти себе покровителя и "сюзерена". С ним, однако, соперничает третий сосед по камере — молодой вор Морис.

Ревниво оспаривая друг у друга благосклонность Зеленоглазого, они ненавидят и стараются опорочить друг друга в глазах своего чтимого повелителя. В конечном счете вражда выливается в смертельную схватку, в которой Лефрану удается одержать верх и задушить Мориса. Но его победа оборачивается поражением: Зеленоглазый, до тех пор бесстрастно наблюдавший за борьбой двух своих "вассалов", теперь гневно отвергает и даже самолично выдает тюремным властям незадачливого убийцу, совершившего свое преступление "неправильно" — исключительно ради самоутверждения, "ради славы".

Сам Лефран объясняет содеянное им иначе: "Я сделал, что мог, из любви к беде". Сверхзадачей его "произвольного поступка" (с точки зрения воровского закона Морис "ничего ему не сделал") было не просто "прославиться", а пострадать, чтобы ценой такого самопожертвования пройти инициацию, приобщиться к миру "настоящих" уголовников. Он пытается утвердить себя не просто злодеем, но мучеником — наподобие знаменитых казненных убийц, чьи газетные фотографии он любовно коллекционирует и поклоняется им, словно иконам (автобиографическая деталь: сохранилась подобная коллекция, которую собирал в тюрьме сам Жан Жене). Готовясь вступить в блатное сообщество, Лефран досконально изучил его обычаи и легенды.

Даже суровый Зеленоглазый восхищается его знанием кличек знаменитых бандитов, заимствованных из названий военных кораблей. Вдвоем они декламируют настоящую поэму, перебрасываясь, словно мячиком, этими именами, каждое из которых отсылает сразу к двум кодам — уголовному и военно-морскому: ". . . Пантера, из Брестского порта. — В Пуассийском централе. — Кровавый, в Риомском централе. — Из Шербурского порта. — Смерч, в тюрьме Фонтёвро. — Из Брестского порта. . . " Хотя Лефран мало сидел в тюрьме и не служил в военном флоте, он прекрасно знает язык и мифологию этих двух воинственных "племен". Вообще, Лефран, как и сам молодой Жене,— человек знания, своего рода "книжник" среди уголовников ("клирик среди воинов", как выражался Сартр, пользуясь своей "феодальной" аналогией. — 1, 192). Именно эта "интеллигентская" отчужденность от прямых людей дела и губит Лефрана.

Владея словом (в отличие от неграмотного Зеленоглазого, вместо которого он, словно новый Сирано де Бержерак, пишет любовные письма), зная извне устройство преступного мира, он не может вступить в этот мир полноправным членом. Чтобы стать в нем своим, он пытался даже добровольно накликать на себя "беду" — но, объясняет ему Зеленоглазый, "ничего вы не знаете о беде, если думаете, что можете сами ее выбрать. В первой пьесе Жене тема неудачной инициации Если в первой пьесе Жене тема неудачной инициации, тщетной попытки "новичка" приобщиться к преступному миру, разработана в плане лирическом и даже автобиографическом (в образе "умника" Лефрана угадывается сам будущий писатель Жене), то в "Служанках" автор постарался максимально отделить ситуацию от своего личного жизненного опыта; он даже сделал — случай исключительный в его творчестве — действующими лицами этой пьесы не мужчин, а женщин, хотя и оговорил, что хотел бы видеть их на сцене в исполнении актеров-мужчин. Сюжет пьесы основан на реальном уголовном эпизоде 1933 г. — истории сестер-служанок Папэн, убивших и ограбивших своих хозяек — мать и дочь. Однако Жене изображает неудачное, несостоявшееся убийство, а мотив его — не столько корысть, сколько болезненная любовь-ненависть, которую обе служанки питают к своей госпоже: хозяйка и ее любовник занимаются каким-то преступным промыслом, что и позволяет служанкам засадить в тюрьму хозяйского любовника, выдав полиции разоблачающие его письма.

В этом плане чувства служанок к хозяйке — ревнивая любовь, сопоставимая с преклонением воров-новичков перед "ворами в законе", которое поэтизируется в повествовательной прозе Жене. Но, с другой стороны, хозяйка внешне ведет жизнь добропорядочной буржуазной дамы, аффектирующей свою филантропическую заботу о прислуге; а этим обусловлена вторая компонента чувства служанок — наряду с благоговением начинающих преступниц, характерным для устройства "дикого" блатного мира, они переживают также и классовую ненависть к хозяевам жизни, которая господствует в "цивилизованном" мире порядочных людей. Сартр, много общавшийся с Жене во второй половине 40-х годов, рассказывает в виде иллюстрации к "Служанкам" характерный эпизод: "Одна дама говорила ему (Жене. — С. 3. ): — Моя прислуга, должно быть, радарадехонька, я ведь дарю ей свои платья. — Очень хорошо,— ответил он,— а она дарит вам свои?" (1, 16). Двойственные чувства служанок к хозяйке выливаются в неосуществившийся план ее отравить, ставший результатом мучительного соперничества, взаимного подстрекательства двух героинь: они борются за право убить хозяйку, а одновременно фактически оспаривают место ее "любимой" служанки (ср. соперничество Мориса и Лефрана из-за благосклонности Зеленоглазого). Принципиально же новым в "Служанках" является подчеркнутая театрализованность этого соперничества.

Жюль Лефран пытался в одиночку, на свой страх и риск играть роль более опытного и "правильного" преступника, чем он был в действительности; соответственно вся тактика его противника Мориса заключалась в отрицании, разоблачении его игры. В кульминационном эпизоде драмы "Строгий надзор" Лефран демонстрирует своим сокамерникам якобы тюремную татуировку у себя на груди, но чуть позже она оказывается фальшивой, самодельной маской — не наколотой, а нарисованной чернилами. Напротив, в "Служанках" в театральной игре участвуют обе героини, разыгрывающие целый спектакль в спектакле, где одна из них исполняет роль хозяйки, а вторая — роль первой служанки. Сила театрального внушения, порожденная этим представлением, оказывается настолько мощной, что в финале пьесы она и дает драматическое разрешение конфликту: не сумев отравить свою хозяйку в реальности, служанки возобновляют привычную им театральную игру и инсценируют ее убийство, но игра заходит слишком далеко — спектакль заканчивается добровольным самоубийством "актрисы", изображавшей хозяйку. Несостоявшаяся инициацияНесостоявшаяся инициация заменена карнавальным сюжетом о ложном, подменном царе (ложной "хозяйке"), который умерщвляется, приносится в жертву, сыграв до конца свою который умерщвляется, приносится в жертву, сыграв до конца свою роль.

В "Служанках" Жене впервые в полной мере воспользовался приемом "театра в театре"; условная игра неподлинных сценических подобий получает у него разрешение в реальных и бесповоротных жизненных поступках. В пьесе "Балкон" тот же конструктивный принцип развернут более масштабно. В отличие от двух ранних пьес Жене, это не камерная драма для трех-четырех актеров, а сложная многофигурная композиция, карнавализованная пародия на историческую драму о дворцовых заговорах и уличных мятежах. ?В "Балконе" изображается революция, происходящая в столице некоей условной страны; но главной целью атакующих повстанцев является не королевский дворец или же тюрьма вроде Бастилии, а. . . публичный дом, парадоксально представленный как духовный центр общества, универсальный генератор образов, условных фигур и подобий, способных при случае воплотиться в действительность. В то время как о правящей Королеве в пьесе говорится подчеркнуто уклончиво (она то ли существует на самом деле, то ли нет), здесь, в борделе, идет интенсивная театральная игра, более реальная, нежели призрачная государственная власть.

Клиенты публичного дома, в обычной жизни заурядные обыватели, преображаются в нем в высокопоставленных особ — Судью, Епископа, Генерала, разыгрывая с девицами из заведения сложные садомазохистские ритуалы, в Жан Жене. Карикатура Даниэля Левина ходе которых "ложным царям" то воздают почести, то, по карнавальной логике, предают их поношению. "Настоящих", не лицедействующих персонажей в этом заведении лишь два — хозяйка и ее друг, начальник полиции. Именно они и становятся новой властью после победы революции: с исчезновением баснословной Королевы новой королевой оказывается хозяйка публичного дома, а начальник полиции, сумевший обуздать бунт и превратить его в верхушечный переворот, принимает на себя управление государством.

Но игра подобий, захватившая весь мир, уже не может остановиться: ряженые "Судья", "Епископ" и "Генерал" теперь уже и в самом деле получают государственные посты, а в финале пьесы театральную метаморфозу претерпевает и сам начальник полиции, занявший место монарха. Достроив начатую еще при старой власти грандиозную усыпальницу королей — подземный мавзолей, он в итоге, чтобы до конца сыграть свою царскую роль, добровольно замыкается заживо в этой гробнице, между тем как на улице уже раздаются первые выстрелы нового мятежа. . .

Наш опрос

Ваш любимый французский писатель:

 

 

 

 

 

 

 

 

  Итоги

Антуан Годо

Антуан Годо

Антуан Годо (фр. Antoine Godeau) (24 сентября 1605, Дрё — 21 апреля 1672, Ванс) — французский поэт и священнослужитель, один из первых членов Французской академии. Биография и творчество Кроме академических работ по словарю французского языка,...

Теофиль де Вио

Теофиль де Вио

Биография Теофиль был родом из протестантской семьи. Учился в Нераке, Монтобане, Бордо и Сомюре. Прибыл в Париж в 1610 г., был популярным среди молодых аристократов, вёл распущенный образ жизни. В 1613 -...

Мадам де Севинье

Мадам де Севинье

Мадам де Севинье (Мари де Рабютен-Шанталь, баронесса де Севинье, фр. Marie de Rabutin-Chantal; 5 февраля 1626, Париж — 17 апреля 1696, Гриньян, Прованс) — французская писательница, автор «Писем» — самого знаменитого в истории французской...