Переломное произведение о собственном творчестве

Текст становится (как пишет автор) садистской огненной пыткой. Первая книга ("уровень повествования") — это замедленное, выдержанное в поэтике "школы взгляда" описание провинциального вокзала (излюбленного бюторовского "локуса"). В расписании перерыв, промежуток, и можно только сидеть в зале ожидания, ждать поезда — но не ехать. И в каждой следующей главе повторяется все та же сцена — очередные пассажиры терпеливо бездействуют.

Солдат читает газеты — нет, по линии уголовной хроники действие не пойдет. 1968 год, Дубчек — тоже нет. И вот появляются книги, предлагающие персонажам романтический сюжет — поездку в Венецию. Еще до того, как мужчина и женщина увидели в киоске, купили "Описание собора Святого Марка" Бютора, тексты оттуда ворвались в повествование, вокзал, разумеется, стал храмом. Автор добавил еще экзотики — "Путешествие на Восток" Жерара де Нерваля, его новеллу "Сильвия".

И напрасно — ведь в ней описана неудачная попытка вернуться в свое прошлое — волшебную страну детства, сельской идиллии. А персонажи Бютора еще по "Изменению" знают, что поездка в Италию ни к чему не приведет, от себя не убежишь. Они мысленно искушают друг друга, проживают в уме, в речах возможные варианты — и отвергают их. Параллельно автор ведет дневник, фиксируя свою работу над текстом — чтение, правку. Он дает литературоведческий анализ (например, употребления цветовых эпитетов), обнажает приемы, предвосхищает свои ходы.

Сталкиваются три временных потока — персонажей, автора и читателей. Писатель, как его герои, медлит, он переносит центр тяжести на стиль, на отдельные слова (как обычно, в ход пускается "JIapycc", из которого на этот раз извлекаются медицинские термины), разрывает их до звуков, до зауми. Он усиливает традиционный музыкальный код, строит текст как джазовую импровизацию, держащуюся на ритме (ритме прозы): заданы структура и тема ("анекдот"), в их рамках действие может развиваться свободно.

Но не развивается. У "правоподобных" героев своя логика поведения, они отказываются жить в предложенных обстоятельствах, отбрасывают чужие маски.