Гаскар видит истоки современного человека не только в природе

Но в этом заявлении есть, однако, и некоторая доля писательского лукавства. Потому что, если Гаскару не откажешь в особом умении видеть мир, ему нельзя отказать и в особом умении описать увиденное. И эта способность связана с повышенным вниманием к выразительности слова, к точности и меткости стиля, к тому, что в 60-е годы вошло в писательский и литературно-критический обиход под названием "письмо".

Гаскар представляет акт творчества как процесс высвобождения воображения. Он признается, что "придает письму магическую власть. Мне хотелось бы сделать письмо еще более действенным,— говорит Гаскар в интервью журналу "Синтез",— мне хотелось бы сделать из него инструмент, столь же надежный, как музыка или живопись. . . " Впрочем, сам писатель остерегается, как бы подобные устремления не завели его в тупик "формальных поисков, вредных для всего остального". И вот в этой заботе об "остальном" — а под ним Гаскар подразумевает прежде всего познание, стремясь превратить письмо в его инструмент,— кроется отличие писателя от тех французских литераторов, которые видели в письме самодостаточную ценность.

Последние десять лет в творчестве Гаскара преобладают книги-размышления, напоминающие по проблематике и по жанру "Истоки", книги-биографии и сборники новелл, чаще всего на историческую тему. К числу первых следует отнести его книгу "Сад священника" (1979), в которой нашли воплощение его любовь и знание природы. Сад Гаскара становится предметом не только тщательнейшего — научного и одновременно лирического — описания, но и поводом для размышлений писателя о человеке в современном мире. Не случайно и в своих биографических работах Гаскар с большой охотой пишет именно об естествоиспытателях и исследователях природы (его книги о Бюффоне и Гумбольдте12).

Новеллистика Гаскара последних лет представлена сборниками "Форт" (1983) и "Дьявол в Париже" (1984), где основной проблемой оказывается проблема человеческой терпимости и отрицание всех форм нравственного, религиозного, философского догматизма, которые мешают человеку жить.