Жорж Прадье писателем развенчан.

И не только развенчан, но и вновь утвержден. Морис Понс — тонко, с тактом, полунамеком — наметил возможность рождения нового человека в Прадье, наметил возможность его пути к людям, к гуманизму борьбы. Тонко и полунамеком — потому что лобовое решение этих вещей вступило бы в противоречие с логикой характера нынешнего «среднего француза».

Жорж Прадье написал сценарий, по которому его друг снимает фильм. В субботний вечер, в отличном настроении, беззаботный и довольный жизнью, едет Прадье в своей машине из Парижа на Юг, в Шампаньоль, где начались съемки фильма. Впереди — уикэнд, встреча с друзьями, воскресный отдых, а главное — самый путь, машина, дороги, Франция! Он здоров, любим — и при этом свободен. Он баловень судьбы.
В этот блаженный мир неожиданно проникает нечто чуждое и непонятное. Покой нарушен, надо совершать непривычные поступки, брать на себя непривычную ответственность, думать о непривычных вещах, и уже не вернешься завтра, даже когда неприятное приключение останется позади, уже не вернешься к прежнему бездумному и благодушному взгляду на жизнь.
Бернадетта, подруга Жоржа Прадье, попросила его взять с собой пассажира—это ее знакомый, ему как раз нужно в Шампаньоль. Пассажиром оказался молодой молчаливый алжирец. Поначалу он вызывает у Прадье чувство неприязни. Но постепенно, в совместной ночной поездке, в совместном преодолении возникающих на пути препятствий, эта неприязнь уступает место любопытству, затем приходит смутное чувство уважения, желание поближе узнать этого человека, быть ему в помощь, быть ему полезным. Общение с «ночным пассажиром» раскрывает перед Прадье неведомые ему до сих пор стороны жизни и отношений между людьми. Молодой лидер алжирской революции, «ночной пассажир» почти не говорит в романе, но соседство с этим характером, излучающим силу, непреклонность, уверенность, внутреннюю красоту, переворачивает душу Жоржа Прадье. И он начинает понимать, что события в мире касаются и его, Жоржа Прадье.
Еще один персонаж есть в романе Понса — это Франция. Страна мелькает в зеркальце, висящем перед глазами Прадье; проносятся назад пейзажи, города, соборы, мосты; это Франция, это страна, которая за одну ночь стала вдруг ближе и понятнее. Атмосфера тревожной ночи приблизила друг к другу героя и его родину. Образ Франции — высшее оправдание оптимизма этой суровой книги. Франция — это не те завсегдатаи кабачков, которые бросают оскорбления в лицо алжирца, и не жандармы на дорогах. Настоящая Франция — это и ее пейзаж, и слава ее мыслителей и ученых, это и тысячи безвестных демократов, помогающих алжирцам.