Жан Пьер Шаброль. Мы, живые

Я хотел бы воспользоваться предоставляемым мне словом чтобы четко сформулировать свою позицию. Литературная премия, обладателем которой я стал, побуждает меня высказаться с прямотой, свойственной древним грекам. Меня часто спрашивают: «Кто из писателей оказал на вас наибольшее влияние?» И я бормочу в ответ: «Колдуэлл», что вызывает всеобщее удивление.
Первая книга Эрскипа Колдуэлла вошла в мою жизнь случайно, одной бессонной ночью, а все прочие я уже отыскивал сам. Незадолго до того я открыл для себя Стейнбека. Но это было раньше. Среди своих учителей того времени я должен прежде всего назвать Шарля Луи Филиппа, Доде и Жироду.
Новых американских писателей я полюбил сразу, как только узнал. Дело, быть может, в том, что все они как-то по-детски живут лишь настоящей минутой, сегодняшним днем, в стороне от литературы, не зная умствований, тревог и угрызений совести,, которыми переполнен наш старый мир; и потому знакомство с ними может оказаться полезным для нас, придавленных бременем слишком богатого прошлого.
У Колдуэлла я позаимствовал название этой статьи3. Я мог бы написать также и свой «Акр господа бога», и «Случай в июле», и «Трагическую землю», и «Пути господни». Меня привлекает манера письма Колдуэлла, его подход к жизни, его горький смех. Когда я говорю: «мне нравятся его книги», это не значит, что я их полностью принимаю или что мне в них абсолютно все по душе, но вы хотите знать, какой писатель оказал на меня наибольшее влияние, и я, не задумываясь, называю Колдуэлла.
Самое главное для меня сейчас не что писать, а как писать. Сотни молодых авторов во всем мире ломают себе голову над этой проблемой. Мы выбрали будущее, мы выбрали мир. Мы приблизительно знаем, во всяком случае в общих чертах, что писать. На как писать? Для нас, уже сделавших выбор, не решен вопрос формы, а не содержания. Кое-кто из моих друзей возразит, что одно неотделимо от другого. Но пусть они успокоятся: скажем, что нас чаще всего лишают сна поиски способов выражения того или иного содержания. И это объединяет нас с теми, кто еще не определил, свою позицию. Сколько раз в беседах о форме мне удавалось найти общий язык с молодыми писателями, которые не любят, когда их именуют «буржуазными», хотя в систематическом каталоге они помещены именно в этот раздел, а договорившись о форме, мы возвращались рука об руку и к проблемам содержания, до тех пор нас разделявшим.
Во Франции все больше молодых писателей — самых разных, забудем на минуту об упомянутой выше систематике,— понимают, что мода на пессимизм, насилие и ужасы губительна для литературы. Они мечтают вернуться к простоте, а через нее и к естественности. Это не значит, что они отказываются от оригинального, напротив, они стремятся найти его в обыденном, в естественном. И по этому пути мы идем с ними рука об руку.
Мне думается, что к жизни надо присматриваться с близкого расстояния.