1. Skip to Main Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

«Вечный студент» Трофимов

«Вечный студент» Трофимов — образ будущего в пьесе — в исполнении Жана Луи Барро перестает быть чеховским персонажем. 19 октября 1903 года Чехов писал жене, актрисе Книппер-Чеховой (замечательно сыгравшей Раневскую): «Ведь Трофимов то и дело в ссылке, его то и дело выгоняют из университета, а как ты изобразишь сии штуки?» Да, как это изобразить, чтобы зрители поняли? В Трофимове Чехов видит не подлинного революционера, но развитие линии тех многословных мечтателей, которых мы встречали в его прежних пьесах. И при всем том именно в Трофимове горит огонь будущего, именно ему, несмотря на всю его несуразность, принадлежат знаменитые слова пьесы: «Вот оно счастье, вот оно идет... И если мы не увидим, не узнает его, то что за беда? Его увидят другие!»
Так говорил Чехов почти на пороге своей смерти — со всей верой в будущее. Но мы не слышим этого, как не слышим и слов: «Вся Россия — наш сад!» —слов, которые должны утешить в потере вишневого сада, в гибели того прекрасного, что ушло вместе с прошлым, — мы не слышим всего этого у Жана Луи Барро! Слова не обретают своего полного и глубокого значения, того смысла, который вкладывал в них Чехов.
Вот, на мой взгляд, возражения, возникающие по ходу спектакля «Вишневый сад» в театре Мариньи. Менее существенно, что приемная дочь Раневской Варя в спектакле совсем не похожа на ту Варю, о которой Чехов в письмах говорит как о «глупенькой», работящей, слезливой и набожной девушке, над которой посмеиваются окружающие. Тогда становится понятной и нерешительность Лопахина сделать предложение такой Варе, в то время как подобные сомнения странны по отношению к Варе, созданной прекрасной и утонченной Симон Валер. Жорж Неве, переводчик пьесы, объясняет эту неопределенность тем, что Лопахин, возможно, любовник Раневской; да, подобная версия как- то никому не приходила в голову... Любовь Андреевна так мила, нежна и ласкова и так далека от «святости» и создана для любви, что все мужчины готовы восхищаться ею, мечтают о ней и даже слегка влюблены; однако нерешительность Лопахина я склонна все-таки объяснить той же, что и у самого Чехова, боязнью потерять свободу, жениться.
Так же «офранцужены» и отношения Трофимова с Аней — в России никакой лунной ночи не удалось бы бросить их друг другу в объятия, и восторженные влюбленные на расстоянии мечтают о будущем мира! Вспомните, как Трофимов говорит, что он «выше любви», следуя наивно лицемерной морали своей среды.
Этой-то моралью и возмущается Любовь Андреевна, считающая себя «ниже любви»,— может быть, так оно и есть...
И дело здесь не в «русском стиле», которого удачно избежали в театре Мариньи и который не имеет отношения к настоящей России. Речь идет о том нечто, что делает их глубоко русскими по внутренней сущности, типичными для своей среды и своего времени. Внешне абсурдные, они всегда содержательны, внутренне глубоко обоснованны. Не логична ли по-своему эта абсурдность, если даже живущая в семье гувернантка — дочь ярмарочных циркачей, чревовещательница и фокусница. А лакей — бездельник, вор, пьяница и враль! И представьте себе будущее его хозяйки, Раневской!..
Но я размечталась... Вернемся к театру Мариньи: его «Вишневый сад» как раз и не вызвал у меня стремления помечтать, я поразилась, не увидев в пьесе вишневых деревьев, протягивающих в окна свои цветущие ветви. Может, это всего лишь стремление к «своеобразию» — отсутствие центрального для всей пьесы образа-символа? Здесь речь идет не о примитивном правдоподобии, и все-таки — «Вишневый сад» без деревьев!
А второй акт, идущий перед черным занавесом — вместо того далекого горизонта, о котором мечтал Чехов.,. Заброшенное поместье, лето, жара, жизнь без общества, без развлечений, пустая и отупляющая праздность — все это едва ли можно сыграть на фоне черного занавеса, без «помощи» декораций... Без старой часовни, кладбищенских плит, без стога сена, к которому, гуляя, приходят обитатели усадьбы, без далекого горизонта, ряда телеграфных столбов и железнодорожного моста... На этом фоне возникает трагичная в своей абсурдности фигура Раневской, усталой элегантной дамы, гротескный образ конторщика с его гитарой и ухаживаниями за горничной, в этой атмосфере живут и все остальные. Аня, Трофимов, с их молодостью и мечтами...
Но так я никогда не кончу... А ведь я даже не упомянула о помещике Пищике, потомке лошади, посаженной Калигулой в Сенате, — а сказать о нем можно много! Тогда было немало таких, происходивших от «сенатской лошади» помещиков, запутавшихся в непонятном для них мире с каким-то Ницше и какими-то англичанами, которые ни с того ни с сего покупают у вас глину! Их полно сегодня и во Франции, этих Симеоновых-Пищиков, они живут на запущенных фермах, кое-как перебиваются и готовы что угодно, продать любому иностранцу, но поскольку такой Пищик еще не нашел своего художественного воплощения в нашей литературе, было исключительно трудно верно сыграть эту роль французскому актеру.
Но пора кончать... Ведь старый Фирс (в прекрасном исполнении Андре Брюно), больной, забытый хозяевами, запертый в оставленном доме, уже прилег на диван и, умирая, все еще беспокоился о Гаеве, для него по-прежнему мальчике, которого он так плохо воспитал... С Фпрсом умирает последнее воспоминание о рабстве, погружается во тьму веков целое общество.
Хочется искренне поблагодарить Мадлен Рено и Жана Луп Барро, подаривших нам этот спектакль. Сделанные мною замечания говорят лишь о некоторых неудачах, удачи же настолько значительны, что спектакль надо посмотреть, чтобы войти в подлинно чеховский мир, двери которого открываются нам благодаря переводу пьесы, сделанному Жоржем Пево, и искусству всех: актеров, занятых в этом спектакле.

Наш опрос

Ваш любимый французский писатель:

 

 

 

 

 

 

 

 

  Итоги

Жорж де Скюдери

Жорж де Скюдери

Жорж де Скюдери́ (фр. Georges de Scudéry, 22 августа 1601, Гавр — 14 мая 1667, Париж) — французский поэт и драматург XVII века, представитель прециозной литературы. Брат Мадлен де Скюдери. Биография Родился в обедневшей дворянской...

Мадам д’Онуа

Мадам д’Онуа

Мадам д’Онуа, Мари-Катрин д’Онуа (фр. Marie-Catherine, Madame d'Aulnoy, урождённая Мари-Катрин Ле Жюмель де Барневиль, 14 января 1651, Барневиль в Нижней Нормандии — 13 января 1705, Париж) — французская писательница, одна из авторов классической...

Жак-Анри де Сен-Пьер

Жак-Анри де Сен-Пьер

Жак-Анри Бернарден де Сен-Пьер (фр. Jacques-Henri Bernardin de Saint-Pierre, 19 января 1737, Гавр — 21 января 1814, Эраньи-сюр-Уаз, департамент Валь-д’Уаз) — французский писатель, путешественник и мыслитель XVIII века, автор знаменитой повести «Поль и Виржини»....