Творения... Роллана

Другие творения... Роллан пишет ряд драматических произведений, начинает работу над своим «Театром революции»— циклом пьес о французской революции 1789 года. Он сотрудничает как критик в периодической печати, защищает докторскую диссертацию, публикует научные работы, читает лекции в Сорбонне.

Но удел писателя — почти полная безвестность и материальная нужда. Впоследствии он с горечью вспомнит об этих годах: «Речь идет не обо мне одном, а обо всех независимых художниках, которые на моих глазах теряли силы в этой нечеловеческой борьбе. С 1890 по 1900 год я был замурован... Десять неопубликованных драм. И ни одного издателя».
Потом произошло то, что Ромен Роллан назвал чудом. Он повстречал поэта Шарля Пеги, человека, который так же, как и он, ненавидел .продажное искусство, был так же неподкупно честен и презирал компромиссы с собственной совестью. Правда, Пеги и Роллана многое разделяло (прежде всего религиозность Шарля Пеги, с годами все больше приобретавшая черты католического мистицизма), по ни один из них не навязывал своих мнений другому. Пеги выпускает журнал «Двухнедельные тетради»; сотрудником «Тетрадей» становится Ромен Роллан. Именно в этом журнале, который бойкотировался прессой и книготорговцами, Роллан публикует свои драмы, эссе, статьи. Именно здесь, не получая ни франка гонорара, печатает он с 1904 по 1912 год все десять книг «Жан-Кристофа».
Жан-Кристоф Крафт (фамилия выбрана со значением: «Крафт» по-немецки — «сила»)... Гениальный композитор, он всегда, в любое мгновение жизни — созидатель. Человек необузданного нрава, он подвержен вспышкам ярости, способен бог знает что натворить, бог знает что наговорить под горячую руку, обидеть единомышленника, надерзить другу, покоробить его нечаянной бестактностью— а потом так же необузданно терзаться муками совести, считать свою выходку безобразной, тяжко страдать ,и корить себя. Он насмешлив, колюч, его речи пугают врагов, — да и друзьям иной раз становится не по себе, когда с ним врывается в дом ошеломляющая своей новизною мысль, неожиданное суждение, дерзкий вызов традициям, авторитетам, привычкам. Но он бесконечно нежен с теми, кого считает истинным другом, кого уважает, любит. Он подкупает своей прямотой и искренностью, своим детским простодушием, неуемным своим жизнелюбием, заразительной жадностью ко всему новому, яркому, талантливому. Он—сама природа, сама естественность, любое переживание захватывает его целиком, и просто нелепо — требовать от него соблюдения этикета. В приемную немецкого князька, в кабинет издателя, в салон парижского коммерсанта, в концертный зал, под .крышу старого респектабельного дома, в маленький швейцарский городок — он приходит как посланец пугающе непривычного мира, как представитель (могучей жизни, о которой прочно забыли в этих душных кабинетах и залах. Он может ошибиться, оказаться неправым в каком-то суждении, побежденным в словесной дуэли, но он всегда прав высшей правотой, потому что за ним — свет, солнце, ветер, за ним — истинная музыка, народная песенная ширь.