Свойства пространства

Мы ощущаем течение, движение времени только в его срезах. Каждый его фрагмент воспринимается нами, конечно, как направленный, имеющий протяженность и ориентированный по отношению к другим фрагментам, но все-таки неизменно как фрагмент, ограниченный моментами, когда мы забываем о времени или не обращаем на него внимание.
В сущности, чтобы изучить время в его непрерывности и выявить таким образом пробелы, необходимо перенести время на пространство и рассмотреть как некую протяженность пути расстояние.
Разве не удивительно, что Бергсон непроизвольно выбирает главным образом пространственные метафоры, чтобы обострить нашу чувствительность к некоторым аспектам времени, воспринимаемым нами как поток сознания, река, конус памяти или еще — кусок сахара, за постепенным растворением которого в стакане воды Бергсон предлагает нам наблюдать. Этот опыт дает нам такое ощущение замедленности — «нужно дождаться, пока сахар совершенно растает»,— именно потому, что скорость процесса мы измеряем, сравнивая остающийся кусок с его первоначальным объемом. По-настоящему следить за ходом времени, постигать его аномалии нам дает возможность только перемещение взгляда в пространство, которое мы ясно себе представляем. Наше жизненное пространство, однако, так же не походит на пространство классической геометрии, как наше время — на время соответствующей механики; это пространство, где разнонаправленные отрезки отнюдь не эквивалентны, пространство, загроможденное предметами, смещающими все наши пути от одной точки к другой, пространство, где движение по прямой линии как правило, невозможно, где есть участки открытые и закрытые — к примеру, внутри предметов,— и, главное, пространство,, заключающее в себе целую систему связей между различными точками: средства транспорта, ориентиры, благодаря которым жизненные расстояния ни в коей мере не сводятся к расстояниям картографии.
Опыт приложения простых геометрических фигур к жизненному пространству позволит нам раскрыть различные свойства этого последнего, о которых, как правило, умалчивают. Мы сможем таким образом методически исследовать его сгустки, направления, взаимодействия. Физическое перемещение какого-нибудь индивида — путешествие — окажется частным случаем «локального поля» — своего рода «магнитного поля». И коль скоро любое место исторично — либо по отношению ко всеобщей истории, либо по отношению к биографии индивида,— всякое перемещение в пространстве подразумевает реорганизацию временной структуры, сдвиг в воспоминаниях или планах на будущее, в том, что именно выдвигается на первый план, более или менее глубокий, более или менее значительный.
Заметим, между прочим, что, если точки относительного совпадения различных временных рядов найти несложно, в отношении пространств наши книги в их обычной форме не дают для этого прямого пути. Поэтому мы и наблюдаем в некоторых современных произведениях отчаянные усилия навязать воображению читателя недвусмысленное «видение» — все эти дотошные описания предметов с их точными размерами и расположением деталей — что наверху, что справа, — весь этот новый оптический реализм, встреченный изумленным недоумением.
Внимание, прикованное к предмету, неотвратимо подводит нас к рассмотрению свойств самой книги как особого предмета, к систематическому использованию ее пространства, иллюстраций и т. д.