Современный роман

Современный роман по самой своей сути роман духовный, если исключить различные схоластические оттенки значения этого слова и сохранить лишь значение этимологическое.
Речь вовсе не идет о романтической духовности, построенной на произвольной антитезе и риторической морали. Речь идет о возрождении души (душа — это то, что одушевляет), надолго позабытой в тех глубинах, куда натуралисты не желали погружаться. Начиная с Шарля Луи Филиппа, по крайней мере во Франции, эта линия в искусстве романа намечается вполне отчетливо. Поверхностный читатель мог, конечно, этого не почувствовать: «Как же так, — возможно возразит оп, — я нахожу в лучших современных произведениях то самое изображение действительности, подчас дотошное, подчас даже грубое и откровенное, более или менее образное, но всегда точное, которое мы привыкли встречать у натуралистов. В чем же вы видите разницу?»
Вся эта живопись предназначена только для того, чтобы проступила, проявилась душа, чтобы сделать ее ощутимой. Ни одна деталь не существует ради себя самой — только ради своих глубинных связей. И если необходима формулировка, я сказал бы так: действительность здесь — производная души.
Вы можете возразить, что многие романисты, так или иначе связанные с реализмом и натурализмом, тоже были психологами и стремились познать человеческую душу. Я этого не отрицаю. Само их представление о душе было, однако, натуралистическим, то есть в какой-то мере зоологическим. Они пытались исследовать душу извне. Из отвращения к романтической туманности они создали психологию насквозь материалистическую, что само по себе является довольно любопытным противоречием.
Мы подошли к моменту, когда роману предстоит идти в глубину. Наши отцы исследовали и освоили почти все территории. Нетронутыми остались только недра, и их предстоит освоить. Искать надо там, где есть неизведанное.