„Скептический нейтралитет"

Как только в 1814 году Бурбоны возвратились во Францию, родители А. де Виньи отправили своего семнадцатилетнего сына в конную роту королевских жандармов (вид тяжелой конницы личного эскорта короля — «Maison du roi»), беспокоясь лишь о том, как бы скромное материальное положение семьи не по-мешало его пребыванию в рядах благородной королевской гвар-дии.

Виньи провел 13 лет на военной службе, не переставая тя-готиться ею, чувствуя себя «не на месте», вопреки усвоенным с детства дворянским традициям, требовавшим уважать трон. Склонность к поэзии помешала его военной карьере, а когда в 1827 году Випьи признали негодным, к военной службе по со-стоянию здоровья, он покинул армию без угрызений совести и целиком отдался литературе. В конце 20-х годов Виньи — не-пременный посетитель салона Ш. Нодье, и его произведения служат успехам литературной «армии» романтиков. Вслед за первыми опытами на страницах «Le Conse.rvateur litteraire» и по-этическим сборником 1822 года он публикует в 1826 году «Античные и современные стихотворения» и «Сен-Map», один из первых во французской литературе исторических романов, разрабатывающих эстетику этого жанра в эпоху романтизма, а в 1829 году статью «Размышления об истине в искусстве», напечатанную в виде предисловия к новому изданию - «Сен-Мара», и перевод «Отелло» Шекспира, в произведениях которого романтики находят для себя много поучительного.
В конце 20-х годов Виньи делает наброски нескольких стихотворений, которые должны были составить новый поэтический: цикл. Общей мыслью которая объединяла предполагавшийся цикл, было подсказано и его название «Вознесения» (Elevations). Позднее, поясняя свой замысел, Виньи писал: «...отталкиваясь от какого-нибудь земного образа, они („вознесения") должны подниматься к созерцанию божественных картин и, насколько это в моих силах, оставить в высших сферах душу, которая по-следует за мной, взять ее с земли и положить к ногам бога».
Ф. Бальденсперже объясняет поэтический жанр «вознесений» возможными у Виньи ассоциациями с «Вознесениями к тайнам христианской религии» Ж.-В. Боссюэ и влиянием идеи Ж. де Местра о «философских порывах мысли» (elans philosophiques), о которых говорится в 7-й беседе «Санкт-Петербургских вечеров».2 Следуя Боссюэ и де Местру, Виньи должен был бы стремиться к выражению глубоко христианских идей. Однако рамки христианской догмы давно уже стали тесны для философской мысли Виньи. Общеизвестные библейские сюжеты часто служат Виньи лишь поводом для размышлений отнюдь не религиозного характера. Даже такая фигура библейской истории, как Моисей в одноименной поэме Виньи (1822), является только иллюстрацией мысли о неизбежном трагическом одиночестве великих людей в любую эпоху и в любой стране.
«Мой Моисей — это не Моисей древних евреев,— говорит Виньи,— это известное имя служит лишь маской для человека всех веков, и больше для современного, чем для древнего: для человека гениального, уставшего от своего вечного одиночества и приходящего в отчаяние». В «Сен-Маре» он полемизирует с Ж- де Местром, и от многих мыслей, почерпнутых вначале у него, затем отказывается и не включает их в «Вознесения». Так, среди неосуществленных замыслов Виньи остается набросок, построенный на деместровской идее: «Вознесение. Болезнь— это ангел, который приносит нам страдания, чтобы очистить нас в глазах господа».