Рождается новая разновидность «священного».

Научное исследование обретает жизнь, лишь преодолевая и устаревшую методологию, и сопротивление официальной науки. Ему нужно утвердить себя в борьбе и со «священным», и с теми привилегиями, которые извлекают из него выгоду.
Именно потому, что сюрреализм все «поставил под сомнение» в областях, до тех пор табуироваипых, именно потому, что оп систематически «секуляризировал» области «священного» своего времени, ему удалось сделать открытия, сохраняющие значимость. Но...
Но человек науки не довольствуется тем, что демистифицирует. Его деятельность двояко вписывается в историю: в развитие науки, которой он посвящает себя, и в преобразование мира, в котором он родился. Таким образом, он неизбежно оказывается в числе революционеров, «прогрессистов». Сюрреалист же, напротив, стоит в стороне; он отрицает возможность прогресса; он охотно помещает счастье в прошедшее время, в Золотой век; это- мятежник, а не революционер. И следовательно, он должен впасть в то же противоречие, в которое по тем же причинам впадают другие демистификаторы, в том числе и самые крупные (например, Лакло), и прийти к тому, чтобы способствовать упрочиванию тех «священных» ценностей, которые он предполагал ниспровергнуть. (Так, Лакло разоблачает мистифицирование любви. Он открывает причины этого и в «Воспитании женщины» описывает идеальный мир, в котором «естественная женщина»,, ставшая равной мужчине и уважаемая им, превращается в его верную подругу. Но, как Бретоп в области поэзии, Лакло скорее склонен перенести этот рай в прошлое. Оп разоблачает мистифицирование и осуждает пороки общества своего времени, он не думает о его преобразовании. Таким образом, он впадает в противоречие, за которое его упрекали но раз. А именно, что Вальмон обманывает невинную Сесиль, чтобы ее обольстить и обесчестить... Как и многие другие разоблачители тирании, которые сами были тиранами.)
Ограничиваясь разоблачением мистифицирования, которое, к примеру, вуалирует действительное неравенство сил между женщиной и мужчиной, Лакло и ему подобные далеки от того, чтобы изменить эти отношения, напротив, они стараются восстановить их во всей их наготе; они предают отныне беззащитного раба их властелину, которого не сдерживает больше «мораль слабых». Всякая освободительная мысль, которая не связана с желанием изменить мир, с революционным действием, имеет в конечном итоге реакционные последствия. Вслед за Лакло — Ницше, сегодня сюрреалисты снова подтверждают это. И вовсе не случайно открытия сюрреализма отныне продолжают жить вне сюрреализма и даже наперекор ему. Это заложено в самом сюрреализме, движении, родившемся на периферии настоящих битв века, в недрах «нисходящего класса».
Наиболее честные среди сюрреалистов прошлого сегодня тоже .находятся вне сюрреализма.