Роман — вымысел, подражающий правде

Роман — вымысел, подражающий правде,— служит по самой своей сути местом такого рода обработки. Однако едва эта обработка становится достаточно ощутимой, иными словами, едва роману удается навязать себя в качестве нового языка, навязать нам новый язык, новую грамматику, новый способ соединять между собой элементы информации, избранные в качестве примеров, показывая нам наконец, как выделить те из них, которые непосредственно нас касаются, — и роман выдает свое отличие от обыденной речи и предстает как поэзия.
Существует, разумеется, примитивный роман и примитивное поглощение романа как развлечения или бегства, которое позволяет провести часок-другой, «убить время», и все великие произведения, какими бы премудрыми, смелыми и суровыми они ни были, так или иначе причастны к этой безграничной грезе, к этой расплывчатой мифологии, к этим бессчетным контактам, но такого рода произведениям принадлежит также совершенно иная и важнейшая роль: они преображают наше видение мира, наше повествование о мире и, следовательно, преображают мир. И разве такого рода «ответственность» не оправдывает всех усилий?