Роллан ищет ответы на свои вопросы.

С поразительной для школьника проницательностью и страстностью Роллан ищет ответы на философские, нравственные, религиозные, эстетические запросы, жадно впитывает жизненные впечатления, поглощает немыслимое количество книг. Наряду с обостренной зоркостью, с уменьем дать трезвую оценку окружающему его уродству, под какими бы золочеными масками оно ни пряталось, он обладает качеством, которое сам он — в себе и в других — не раз назовет идеализмом. Этот «идеализм» соприкасался — разумеется, в разные годы его жизни по-разному — с идеализмом философским; но главное в роллановскам «идеализме» имело IB конечном счете очень мало общего с философскими системами.

То была прежде всего верность высоким идеалам, стихийная убежденность в красоте человека, в возможности и неизбежности морального обновления людей и общества, проявление нравственного здоровья и стойкости — качеств, всегда присущих подлинно демократическому искусству. Тот самый «идеализм», который заставляет Кристофа, (впервые приехавшего во Францию и буквально остолбеневшего при виде оргии темных страстишек на парижской «ярмарке», воскликнуть: «Нет, не может этого быть! Бсть еще другое». И в этой благородной убежденности — один из (мудрых уроков Роллана.

Умевший чутко слушать и углубленно созерцать, Роллан не был созерцателем. Вот что пишет он, например, о природе: «Не следует думать, что природа доставляла мне лишь пассивное наслаждение. Урок, преподанный мне горами, не был уроком забвения окружающего мира, забвения действия. Он был уроком энергии и борьбы. И раз он стал для меня таковым, значит, таким был я сам. Каждый находит в природе то, что ищет, чем является сам в неясной глубине своего существа и что он стремится высвободить».

Франция вступила тем временем в период бурных политических потрясений. В 80-е годы обостряется борьба труда и капитала. Поднимает голову реакция — светская, клерикальная; рвется к диктатуре возомнивший себя новым Бонапартом авантюрист — генерал Буланже. Все ощутимей вырисовывается на восточных границах страны угроза нового столкновения с бисмарковской Германией. Юноша Роллан, студент Высшей нормальной школы, Эколь Нормаль (так называется парижский педагогический институт), — на стороне демократических сил.

Об этом свидетельствуют записи его в студенческом дневнике (1886—1889): «При одной мысли, что Республике грозит гибель, у меня сжимается сердце... Почему люди не в состоянии объединиться и сообща работать ради общего блага?» «Я верю в Республику будущего, которая обойдет всю Землю», «Виктор Гюго, Мопассан, Толстой высказались против войны. Но недостаточно высказываться, надо организовать силы, создать в случае необходимости вооруженную Лигу, чтобы силой установить мир. Во имя всемирной Республики будущего, во имя Разума, во имя Любви — надо подавить ненависть и тех, кто ею живет. Убийц гильотинируют. Чего же в таком случае заслуживают убийцы народов?» Это писалось в 1889 году.