1. Skip to Main Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Робер Мерль. Театр Революции

Ромену Роллану было тридцать лет, когда он начал писать «широкую эпопею Французской революции в двенадцати пьесах». Ему было 72 года, когда он написал пьесу, которая, по его мысли, должна была стать «завершением пути»,— «Робеспьер».
Предприятие такого размаха, посвященное столь значительной теме и осуществлявшееся, несмотря на многочисленные помехи и трудности, в течение сорока с лишним лет, предполагает веру, превосходящую обычную веру художника в собственные силы. Необходима цель, выходящая за рамки личности и даже столь законного честолюбия творца, задумавшего создать монументальное произведение искусства.
В самом деле, Ромен Роллан, глубоко презиравший мелкие снобистские и рекламные уловки, до которых унизилось столько одаренных писателей, не скрыл от нас тот источник, в котором он в течение почти полувека черпал мужество и силы, необходимые для осуществления предприятия подобного масштаба. Посвятив столько лет созданию «Театра Революции», Ромен Роллан стремился, как сказал он в одном из своих предисловий, «разжечь веру нации на огне республиканской эпопеи, чтобы дело, прерванное в 1794-м, было подхвачено и завершено народом, достигшим зрелости и понимания собственных судеб».
В капиталистическом обществе театр жестко контролируется невидимой цензурой правящих классов. В своих крупных газетах они подкармливают двух или трех критиков, реакционных, посредственных и всемогущих, которые, в сущности, играют роль надзирателей, охраняющих интеллектуальную пустоту сцены. Поэтому нечего удивляться, что «Театр Революции» не был, по крайней мере во Франции, оценен по достоинству. Более того, лицемерная хула, которой он подвергся, оказала влияние и на других критиков, куда более порядочных и искренних, не замедливших, однако, присоединиться к мнению своих собратьев — из тщеславия или снобизма. Кстати сказать, это явление общего порядка: нельзя безнаказанно жить в капиталистическом обществе — оно заражает даже наши мысли. Нет сомнения, что оно влияет — даже помимо нашей воли — и на наши литературные вкусы. Конечно, буржуазия обладает могучими средствами, чтобы отвергнуть или предать забвению авторов, которые ей не нравятся,— Золя, Жюля Валлеса, Апатоля Франса, Ромена Роллана... Мы не располагаем подобными воможностями. Однако мы можем сделать попытку вернуть великих и несправедливо гонимых писателей из их временной ссылки, возвратить им место, отнятое у них злопамятством политических противников.
Это теперь сделать гораздо легче, чем в былые времена,— по крайней мере когда речь идет о драматурге, как в случае с Роменом Ролланом. Теперь, когда города, окруичающие Париж, уже настолько выросли, что их не назовешь пригородами, и открывают один за другим собственный театр — великолепный инструмент народной культуры; становится все более очевидным, что тирания реакционных критиков, подавляющая французский театр, рухнула. Самые «разносные» рецензии господина Ж. Ж. Готье не производят никакого впечатления на публику периферийных театров. Она их не читает, как не интересуется и уловками и изысками господина Дютура. Молва, передаваемая из уст в уста, единственная по-настоящему стоящая критика,— вот что решает успех или провал спектакля пригородного театра. Там рождается школа режиссеров, которые располагают благодаря новой публике такой свободой выбора, какой никогда не знали их парижские собратья. Для этих-то режиссеров и их публики я пишу эту статью. Я знаю с их слов, что они заняты беспрерывными поисками новых пьес. Я отсылаю их к театру Роллана... Вот вам, в самом деле, пьесы, сколько угодно великолепных пьес, которые, правда, уже опубликованы, но тем лучше, потому что их предстоит открыть заново.
В Англии есть свой грандиозный, захватывающий, неповторимый исторический цикл драм Шекспира. До театра Ромена Роллана Франция не имела ничего подобного в этом жанре. Греческая история, римская история, священная история, даже испанская история куда больше привлекали наших великих драматургов, интересовавшихся, впрочем, не столько самой историей, сколько трагическим любовным сюжетом, для которого она служила удобным или эффектным фоном. Ромен Роллан возобновил великую шекспировскую традицию: его «Театр Революции» проникнут подлинно историческим духом. Тут есть и любовная интрига, и индивидуальные судьбы, но прежде всего он стремится воплотить то или иное великое событие народного прошлого и оживить его у нас на глазах в магическом увеличительном зеркале театра.
Первая пьеса этого цикла написана им в 30 лет, последняя — в 72 года. Не приходится сомневаться, что есть некоторое различие между произведениями, разделенными сорока годами человеческой жизни. Но это различие — что почти невероятно — не носит эстетического характера. На мой взгляд, художественное
мастерство таких пьес, как «14 июля» пли «Дантон», созданных молодым драматургом, ни в чем не уступает «Робеспьеру», написанному на закате жизни. Мы найдем здесь живость, вдохновенный порыв и силу, которые ощущались уже в его юношеских пьесах. Различие в ином. По мере того как шли годы и углублялось его понимание современных событий, менялась и его точка зрения на историю революции. Настоящее давило на прошлое.

Наш опрос

Ваш любимый французский писатель:

 

 

 

 

 

 

 

 

  Итоги

Жан Шаплен

Жан Шаплен

Жан Шаплен (фр. Jean Chapelain, 4 декабря 1595, Париж — † 22 февраля 1674, там же) — французский поэт и литературный критик XVII века. Биография и литературно-критические труды Сын нотариуса. В юном возрасте изучил латынь...

Теофиль де Вио

Теофиль де Вио

Биография Теофиль был родом из протестантской семьи. Учился в Нераке, Монтобане, Бордо и Сомюре. Прибыл в Париж в 1610 г., был популярным среди молодых аристократов, вёл распущенный образ жизни. В 1613 -...

Мари Мадлен де Лафайет

Мари Мадлен де Лафайет

Мари Мадлен де Лафайет (урождённая Мари Мадлен Пиош де Ла Вернь, фр. Marie-Madeleine Pioche de La Vergne; по мужу графиня де Лафайет, фр. Comtesse de La Fayette; в русской традиции часто просто...