Рим принимал в свой Пантеон богов покоренных им народов.

Нет сомнения, настанет день, когда среди бесплодных или заполоненных вновь лесами просторов никому уже будет не догадаться о том, что некогда человек подчинил земные формы разумному началу, воздвигнув флорентийские камни среди волнующихся олив Тосканы. Не останется и следа от дворцов, зривших, как мимо них проходит Микеланджело, выведенный из себя Рафаэлем, исчезнут крохотные кафе Парижа, где Ренуар сиживал с Сезанном, Ван Гог с Гогеном. Вечность Одиночества рассеивает грезы, как и армии; и это известно людям с тех самых пор, как они существуют и сознают неминуемость смерти.
Ницше писал, что при виде весеннего луга, усеянного цветами, человека охватывает нестерпимое чувство, будто и все человечество — вот такое же великолепие, созданное какой-то слепой силой, чтобы кануть в небытие. Возможно. Я видел, как фосфоресцировал звездами медуз малайский океан на всей поверхности залива, которую позволяла охватить глазу ночь, как покрывала склоны вплоть до самого леса мерцающая туманность светлячков, мало-помалу меркшая в изничтожающем величии зари; но пусть даже жребий человечества окажется столь же эфемерным, как этот обреченный свет, все равно неумолимому бездушию дня не пересилить могущества фосфоресцирующей медузы, которая изваяла памятник на могиле Медичи в порабощенной Флоренции, или той, что, одинокая и всеми покинутая, выгравировала «Три креста». Что до Рембрандта движению туманностей? Светила отрицают человека, а именно к человеку обращается Рембрандт. Горемычные тела, пусть от вас не осталось и следа, пусть человечество уходит в небытие, знайте, бренные руки навеки исторгли из земли, хранящей отпечаток кроманьонского полузверя и гибели империй, образы, чье безразличие или сопричастность равно свидетельствуют о вашем достоинстве: величие неотделимо от того, что несет его в себе! Все прочее — покорные твари, мухи, не излучающие света.
Но действительно ли человек одержим вечностью или тем, чтобы ускользнуть от неумолимой зависимости, вновь и вновь подтверждаемой смертью? И что ему это ничтожное продление жизни, если оно не позволит даже увидеть, как угаснет свет давно умерших звезд! Но ничуть не менее ничтожно и небытие, коль- скоро всех тысячелетий, накопленных глиной, не хватает, чтобы заглушить голос великого художника, как только он сойдет в могилу...