Реальность персонажей биографии

Реальность персонажей биографии не мешает им быть героями художественных произведений. Однако остается второе возражение. Мы сказали, что характерная черта художественных произведепий состоит в том, что объективная действительность реконструирована в них человеческим разумом: «Ars est homo additus naturae». Нужно, следовательно, чтобы был простор для деятельности разума. Ведь мы прекрасно понимаем, как романист конструирует свои персонажи: он формирует их из чувств, которые взаимосвязаны, как шестерни хорошей машины; если романист талантлив, машина так хорошо облечена члотыо, что становится почти невидимой, но тем не менее она остается машиной, и герой самого сложного романа бесконечно менее сложен, чем самый простой человек. Труднее понять, как можно сконструировать историческую личность, не деформировав ее. Эта личность была такой, какой была. Ее нельзя изменить. Возьмите Рёскина, возьмите Гладстона; каждый из них был таким же реальным человеком, как мы, как наши друзья; каждый из них был для тех, кто его знал, загадкой, перед лицом которой они провели всю свою жизнь, так и не сумев установить ясный порядок в чрезмерном изобилии наблюдений и образов. Что же делать биографу? Должен ли он попытаться воссоздать эту живую загадку? Но она складывается из такого множества деталей, что не хватило бы человеческой жизни, чтобы его исчерпать. Должен ли он в таком случае сгруппировать детали, как в хорошем портрете? Должен ли он показать доступную пониманию машину? Но тогда он отдалится от реального существа. «Мне кажется говорит Жильбер Мож 10,— что в только что прожитой, еще не остывшей жизни есть безумный сумбур, который исчезает по мере того, как уходят годы и биографы, завладев ею, изготовляют холодные и законченные системы, которые они называют Генрихом II или Людовиком XIII». Сделать из человека ясную и ложную систему или вообще отказаться систематизировать и понять его — такова дилемма, перед которой, по-видимому, стоит биограф.
Это убедительное рассуждение, но оно точно так же доказывает невозможность изобразить на картине пейзаж или лицо живого человека, потому что лицо слишком подвижно, а в пейзаже слишком много оттенков, слишком много различных форм. Выходит невозможно написать портрет или пейзаж, который был бы похож на натуру и в то же время прекрасен. Биограф должен, так же как портретист и пейзажист, выделять существенное в рассматриваемом целом. Посредством этого выбора, если он способен выбирать, не обедняя, он и создает именно художественное произведение.